— Эй, с дороги! — кричали горластые извозчики.
Дугар попытался сдвинуть машину в сторону, но куда там! Как ни силен он был, разве сдвинешь грузовик в одиночку? На Дугара посыпались насмешки. Не говоря ни слова, Дугар нажал на гудок. Лошади испуганно заржали, поднялись на дыбы. Извозчики с проклятиями повернули назад — в объезд. Сухбат все не возвращался. Дугар полез под машину. Прохожие вслух обменивались замечаниями насчет человека, лежавшего навзничь в снегу, смешанном с землею.
— Глядите-ка, была машина, а стала затычка для улицы! — насмешливо произнес кто-то совсем рядом.
— Ногу, бедняга, вывихнула, — отозвался другой голос.
Дугар вылез из-под грузовика. Напротив стояли два паренька, улыбаясь во весь рот. Дугар сердито бросил:
— Что это вы, приятели, казенную машину на смех поднимаете? Может, у вас вывих в мозгах?
— А вот и хозяин! Да какой сердитый! А вы посмотрите на его лицо, на руки! Уж не из преисподней ли ты явился, дорогой товарищ?
Дугар промолчал: он не любил уличных перебранок, а вокруг них уже начал собираться народ, явно сочувствовавший насмешникам.
— А ну, идите отсюда! — сердито крикнул Дугар и решительно шагнул вперед. Сообразив, что с шофером шутки плохи, насмешники предпочли удалиться восвояси.
— То-то же! — сказал им вслед Дугар.
Он поглядел на солнце: неужто уж малый полдень — десять часов? С соседней улицы донесся гул автомобиля. Дугар обрадовался: пришла помощь.
Первым из машины выскочил Кононов — человек лет сорока, высокий, с рыжеватыми усами. За ним вышел Дэгэху, который сразу же напустился на Дугара: как он мог выехать в рейс, не проверив как следует автомобиль? Кононов без лишних слов принялся осматривать машину. Осмотр длился долго. Наконец инструктор поднял голову:
— Бензопровод пробило.
— Как же ты недосмотрел, Дугар?
— Обождите, дарга, — перебил его Кононов, — это со всяким может случиться. Да и беда невелика.
С этими словами он вернулся к своей машине, взял запасной бензопровод и установил его.
— А теперь за дело! Товарищ Дугар, выполняйте задание.
Дугар посмотрел на Кононова с благодарностью, а тот легонько потрепал его по плечу: ничего, в другой раз будешь знать, где искать поломку.
Дни шли за днями, месяц за месяцем, а Дугар все мучился неизвестностью. Иногда ему казалось, что Насанху и в самом деле его любит, но чаще он в этом сомневался. Теперь она иногда приходила в гараж, но к кому — к Дугару или к Сухбату? Родители девушки всегда встречали Дугара приветливо, но, отправляясь к ним, он неизменно задавал себе один и тот же вопрос: а что, если там Сухбат? Сурэн все чаще просил Дугара перевезти какие-нибудь товары; Сухбат, как правило, участвовал в этих поездках. Дугар знал, что нарушает правила службы, но отказаться уже не мог — втянулся, плыл по течению. Иногда он говорил себе: если Насанху не станет его женой, то и жить на свете дольше не стоит. Словом сказать, настоящий пожар пылал в его груди, и потушить огонь не было сил.
А Насанху жила как во сне. То она верила отцу, который ей обещал, что осенью они с Дугаром поженятся, то — гораздо чаще — видела, что отец просто-напросто пользуется услугами Дугара, и ничего более. Это возмущало ее. Но неужели Дугар настолько слеп, что ничего не замечает?! И досада на парня охватывала ее сильнее, чем возмущение отцом.
Как-то вечером Дугар зашел в юрту к Сурэну. Насанху не было: мать сказала, что она на занятиях какого-то кружка в ячейке. Немного посидев для приличия, Дугар побрел к тому дому, где собирались ревсомольцы. В окнах светились огни, но Дугар не вошел, а решил дождаться Насанху на улице. Было очень холодно — стоял январь. Сколько можно пробыть на морозе в старой, выношенной одежде? Но Дугар не чувствовал холода. Наконец двери отворились. Вот и Насанху. Но она не одна, ее провожают несколько парней. Дугар не посмел подойти, а двинулся следом, стараясь шагать помедленнее. У ворот парни попрощались и ушли. Насанху уже скрылась было за калиткой, когда Дугар тихонько ее окликнул.
— Ах, это ты, Дугар? А я испугалась. Не зайдешь ли к нам?
— Я уже заходил. Может, пройдемся, немного?
Они медленно побрели вдоль улицы.
— Как дела, Дугар?
— Помаленьку.
— Значит, хорошо? — улыбнулась она.
— Насанху, любимая, если бы ты знала, как мне худо без тебя — места себе не нахожу! Ты бы хоть сказала, чего мне ждать, хоть бы словечком намекнула! — Она молчала. — Ты же знаешь, как я тебя люблю!
— Холодно, Дугар. Проводи меня, я пойду домой.
У калитки она взглянула вопросительно: