Перед бурханами стояли серебряные чаши с приношениями, горели толстые свечи. Против самого большого изображения красовалось блюдо с вареной бараньей лопаткой, в которую было воткнуто несколько тибетских курительных свечей. Дугар перевел взгляд на праздничный стол. Чего там только не было! Мясные кушанья самого разнообразного приготовления, всевозможные печенья, маринованные овощи на тарелках, еле втиснувшихся между большими и малыми блюдами. Огромный фарфоровый кувшин с айраком поместился невдалеке от печки. Водку подали прямо в бутылках, а вокруг бутылок — стайки фарфоровых чашечек. Но ел Дугар без охоты. Он пригубил фруктового вина, поднесенного Сурэном. Оно оказалось удивительно приятным на вкус — сладкое и чуть терпкое. В общем гуле Дугар различал почему-то лишь голос Сурэна. А тот разглагольствовал:
— Сейчас все стали равны, и богатые и бедные. Каждый волен выбрать занятие себе по душе. На то и свобода! Взять, к примеру, хотя бы меня. Простой торговец — а стараюсь, чтобы товару в лавке было вдоволь, чтобы покупатели были довольны. Недавно и в народный кооператив меня приняли. И мне хорошо, и кооперативу от меня немалая выгода.
Дверь распахнулась — прибыли новые гости. Дугар решил уйти — и без него в юрте повернуться негде. Он взглянул на Сухбата, но тот, судя по всему, расположился надолго.
Дугар поднялся и вышел. Никто его не остановил.
Он дошел уже до ворот, когда услышал позади себя голос Насанху:
— Дугар! Куда же ты? Я думала, мы проведем этот день вместе. Останься, наши сейчас уедут в гости.
— Не до веселья мне, Насанху. Лучше побыть сегодня одному.
— Куда же ты пойдешь?
— К себе, куда же еще?
— Дорогой мой Дугар, если бы ты знал, как я тебе сочувствую! Не падай духом, пожалуйста…
Не часто доводилось Дугару слышать такие слова от Насанху. На сердце у него потеплело.
— Приходи же, Дугар! — Она провела рукой по его щеке и, застыдившись внезапного порыва, стремительно убежала обратно.
Ах, Насанху, Насанху! Нескольких твоих слов оказалось достаточно, чтобы Дугар на миг почувствовал себя счастливым. Напротив, Насанху, сидя среди гостей, испытывала чувство безмерного одиночества. Почему ей недостает смелости пойти за Дугаром? Не потому ли, что отец грозится выгнать ее из дому? «Пойдешь с протянутой рукой, дочка!» — предупреждал он ее не раз. Отец твердо обещал отдать ее за Сухбата — иначе почему он так спокоен, этот Сухбат, почему так уверен, что Насанху все равно будет принадлежать ему? Ох, как она ненавидит это рябое лицо, масляные глазки, эту манеру говорить с такою внушительностью, точно он все знает лучше всех. Нет, не хочет она выходить за Сухбата! Только никто ее не понимает. Даже товарищи по ячейке. Да и вообще многие там считают ее богачкой, чужой. Что же делать?
В дверях своей комнаты Дугар увидел Дэгэху. Рядом с ним стоял незнакомый военный.
— Хорошо, что ты вернулся, Дугар! Срочное задание: выводи машину, повезешь этого человека.
Дугар бросился к гаражу.
— Куда поедем?
— Сперва к Восточному монастырю.
У каких-то ворот позади Желтого дворца богдо-гэгэна военный велел остановиться. Вернулся он почти тотчас же, сказал с огорчением:
— Никого нет!
Поехали в Гандан, но там никого не застали.
— Даже не знаю, куда теперь: праздник, все разбрелись кто куда. Поедем, пожалуй, к Зеленому дворцу. Только поскорее. Понимаешь, Сухэ-Батору очень плохо, я ищу лекаря. Решили обратиться к ламам — родственники требуют.
Услыхав эту новость, Дугар чуть было руль из рук не выпустил.
— Что такое случилось с жанжином{58}?
— Ох, парень, никто этого не знает! Да ты езжай, езжай, не до разговоров сейчас.
От монастыря Гандан вниз Дугар ведет машину медленно, осторожно, — на склоне очень скользко, — но, едва спустившись, дает полный газ. Только и успевают шарахаться в строну коляски и пешеходы. «Сейчас милицию позовем!» — кричат вслед машине. Какой-то лама вел коня в поводу, конь испугался, вырвался, и тогда лама бросился чуть ли не под самые колеса.
Пришлось резко затормозить.
— Дайте дорогу, — просит Дугар.
Лама замечает на спутнике Дугара шинель.
— А, раз вы военные, — кричит он, — так думаете, вам и людей давить позволено? Сперва коня мне поймайте, потом уйду с дороги.
Дугар не знает, что делать. Военный приходит ему на выручку.