Как только Сурэн вышел, Дагва повалился на приготовленную для него постель. А Сурэн первым делом проверил, хорошо ли закрыты ворота и калитка; потом, неизвестно почему, решил, что плохо заперт сундук с золотом и деньгами. Эта мысль ужалила его, как змея, он опрометью кинулся назад.
— Спишь, Дагва? Спи, спи, я только погашу свечу, чтобы пожара не было.
Задув свечу, Сурэн на ощупь попробовал замок и вздохнул с облегчением: замок был заперт надежно. Когда он вернулся в юрту, жена и дочь уже спали. Он проворно разделся и лег. Но выпитое вино долго не давало уснуть. В последнее время оборот в кооперативе заметно растет, а перевозить товары не на чем. А «левый» груз перевезти понадобится — на кого понадеешься? И когда только этот Сухбат сам сядет за руль? Сколько ни учится, а толку никакого. Эх, будь Дугар побогаче, отдал бы Сурэн ему дочку, не задумываясь. Прекрасный шофер. Что-то в последнее время он глаз не кажет? Может, с Насанху повздорил или с Сухбатом? А Насанху тоже хороша. Смотреть на жениха не хочет! Не только песен ее теперь не услышишь — дома почти бывать перестала, все пропадает в своей ячейке. А придет Дугар — рада без памяти, так и зардеется, как алый мак. Прав Дагва — надо поторопиться со свадьбой. Потом мысли Сурэна приняли другое направление. На завтра нужна машина. Повидать бы Дугара. А может, пойти к его начальнику, Дэгэху? При гаминах он занимал высокий пост. Когда в Урге установилась народная власть, он некоторое время где-то пропадал: говорили, что поступил на службу к белым. А потом вдруг появился снова и стал служить в военном министерстве. Как знать, что у него на уме, у этого Дэгэху? Впрочем, Сурэна это нисколько не волновало. В конце концов, они просто знакомы, вот и все. Никакого зла ему, Сурэну, Дэгэху никогда не делал. Может, если попросить у него машину, он и не откажет.
С тем Сурэн и уснул наконец.
Вернувшись из дальней поездки, Дугар первым долгом отправился навестить Насанху. До чего же он по ней стосковался! Калитка была заперта — снаружи висел большой замок. Значит, дома никого нет. Он заглянул в щелку и обомлел: малой юрты во дворе не было. Может, пока он разъезжал, Сухбат справил уже свадьбу и родители Насанху отдали эту юрту молодоженам? Какую бы слабую ни питал Дугар надежду, что Насанху со временем станет его женою, это все-таки была надежда. Она давала ему силу, поддерживала в трудные минуты. И вот все рухнуло! Дугар привалился спиной к забору. Застучали копыта; он обернулся и увидел Насанху с Сухбатом — они подъезжали к дому. Насанху так и просияла:
— Ты когда возвратился?
— Вчера, — солгал Дугар; при Сухбате он боялся показаться смешным. — Я пойду, — продолжал он, — загляну в другой раз, Насанху.
Дома Дугар дал волю своему отчаянию. Он выпил полбутылки водки и только тогда забылся тяжелым сном.
Насанху проводила Дугара тревожным взглядом: что случилось? На нем лица нет! Она только что вернулась в город. Мать перебралась на лето в Улясутайскую падь; вместе с нею отец отправил и повара. Насанху собралась навестить мать; как раз в это время явился Сухбат и вызвался ее проводить. Насанху метнула в него негодующий взгляд, но отказаться не посмела: отец стоял рядом. Дорогою Сухбат рассказывал всякие смешные истории и, словно бы между прочим, заметил:
— Наши отцы договорились насчет свадьбы. Будем теперь вместе. Знаешь, как в пословице говорится? Свяжем вместе жерди от юрты, вместе запустим пальцы в котел с маслом и заживем счастливо.
— Почему же наши отцы решили за меня? Будто я и не человек, а товар какой.
Сухбат расхохотался.
— Какой же ты товар? Нет, ты у нас ревсомолка, речи на собраниях произносишь. Правда, это совсем не отвечает моему представлению о хорошей жене, но для свадьбы не помеха. В конце концов, мы с тобою прекрасная пара. Будем жить, как сами захотим, никого не спрашивая.
— А если я скажу, что не желаю быть твоей женой?
— Нет, не надо этого говорить! Ты будешь счастлива со мной.
Но Насанху отказалась слушать дальше — она хлестнула коня и помчалась вперед, не разбирая дороги. На обратном пути Сухбат больше об этом не заговаривал, но оба знали, что думают об одном и том же. И тон у Сухбата переменился — стал просительным, вкрадчивым, без намека на усмешку. Так они добрались до дому, где и повстречали Дугара. Насанху сразу заметила его лицо с отчаянными глазами. Нет, не умеет он скрывать свои чувства, как Сухбат! Сколько раз видела она во сне своего Дугара, а этот, постылый, и не приснился ни разу.