А дни летели за днями. Миновала осень, за ней холодная, как всегда, зима, и, наконец, наступила весна. Дугар заходил нечасто — надобность в его помощи отпала, — зато как встречала его Насанху! Словно решение порвать с Сухбатом раскрепостило ее долго таившееся чувство. И хоть виделись они редко, любовь их крепла день ото дня. Сухбат ненавидел Дугара, он только и ждал случая, чтобы ему отомстить. «Погоди, — шептал он про себя, — настанет и мой час!..» А глаза Насанху светились счастьем. Часто пела она недавно разученную в ячейке песню:
Или еще песню, вот какую:
Поймав пристальный взгляд матери, Насанху смущенно умолкала. Отец все собирался поговорить с дочерью: может, она нашла себе кого по душе — так пусть выходит замуж, годы-то убегают! Но времени для такого разговора все не находилось. Утром Сурэн уходил рано, когда дочь еще крепко спала, а вечером Насанху заставала отца уже спящим. Сурэн целыми днями пропадал у себя в лавке или в кооперативе. Однажды в выходной случилось, что он остался дома. Заметив, что дочь надевает новый дэл, Сурэн спросил:
— Куда ты, дочка?
— Днем у нас последний просмотр, а вечером я буду играть в пьесе. Обязательно приходите посмотреть представление — и ты и мама.
— Хорошо. Но сперва объясни мне, почему тебя никогда нет дома?
Насанху улыбнулась:
— Дочь участвует в революции наравне с отцом. Это прежде бывало, что женщина носа из дому не показывала, теперь другие времена. Женщина тоже хочет и учиться и развлекаться. Разве ты против этого, отец?
— Слишком дерзко стала ты разговаривать, дочка. Отца с матерью совсем не признаешь.
Насанху припала к матери, прижалась щекой к щеке.
— Я вас очень люблю, но ведь это не значит, что я вечно должна сидеть дома, как на привязи.
— Верно. Только не пора ли тебе замуж? А иначе как бы не остаться одной на всю жизнь.
— Отец прав, — вступила в разговор мать, — пора всерьез подумать о своем будущем.
— Я ведь уже говорила — за Сухбата не пойду. Лучше умру! Вот если бы вы согласились, чтобы я вышла за другого…
— Легко ли найти для тебя хорошего жениха!
— Если бы вы с мамой согласились, чтобы я вышла за…
— Ну, ну, родителей стыдиться нечего! Говори, если уж начала.
— …за Дугара, — закончила Насанху и добавила: — Ни за кого другого не пойду!
Она закрыла лицо руками и выбежала из юрты.
— Вот оно что! Так я и знал, — со вздохом проговорил Сурэн.
— Что делать, придется, видно, уступить, — сказала жена.
— Всю жизнь он будет на колесах… У него и угла-то своего нет…
— Но не за Сухбата же ее отдавать!
— Да, это уже дело прошлое, и вспоминать нечего. Видно, не судьба.
— Тогда вернем Дагве подарки — и конец.
— Но и за нищего Дугара я дочь не отдам!
— Смотри, Сурэн, как бы потом не пожалеть. Ты помнишь, как сам-то женился?
Сурэн промолчал. Он разжег трубку и долго сидел насупившись, вспоминая прошлое. Действительно, когда он женился, у него не было ничего. Но будущий тесть не посмотрел на то, что жених беден, — ему понравилось трудолюбие Сурэна; хотя невеста была богатая, отдал дочь бедняку. Приданое дали хорошее, Сурэн начал торговать понемногу, а потом тесть состарился, не мог уже присматривать за огромным хозяйством и почти все передал на руки зятю. Это было началом нынешнего благополучия Сурэна. Заведя торговлю, он постепенно придвигался все ближе к столице и в конце концов вместе со всей семьею поселился в Урге. Обзавелся просторным двором, лавкою, появилось в сундуке и серебро и золотишко, а в худоне умножался и жирел его скот. Торговые дела Сурэн вел умело, к тому же ему везло: заключит сделку — и никогда не останется в накладе. Нет, Дугар не ему чета! Никаких способностей к торговле у этого парня нет. Сможет ли такой зять сберечь и округлить его богатство? Едва ли! Да… Отошли старые времена, уходят и люди старой закваски. И еще одно беспокоит Сурэна: привык он быть хозяином своему слову, но как посмотрит он теперь в глаза Дагве! Как будет возвращать выкуп за невесту?.. В этот миг жена прервала его размышления: