— Послушай, отец, как же ты решил?
— Делайте, что хотите, только меня оставьте в покое.
Лицо жены осветилось радостной улыбкой.
Давно уже за полночь, но сон не идет к Дугару. В тоно его новой юрты смотрит светлый месяц. Дугару не спится от счастья — рядом с ним тихо дышит во сне молодая жена. Все произошло точно в сказке. Сколько он ждал, как страдал и мучился, и когда совсем уже отчаялся, вдруг достиг заветной цели. В полумраке юрты белеет прелестное лицо женщины. Как она прекрасна! Никогда не видел он девушки краше! И за что только привалило ему такое счастье? Десять дней прошло после свадьбы, а он никак не может поверить до конца, что все это — не сон, а явь. Никогда не забыть ему самого счастливого в его жизни дня, когда она, запыхавшись, прибежала в гараж и, не говоря ни слова, повела к себе домой. Дома ее родители повздыхали, помялись, а потом объявили напрямик:
— Если тебе по душе наша дочь, бери ее в жены. Береги ее, жалей, люби — мы вручаем тебе самое дорогое достояние — наше единственное дитя.
Дугар не поверил своим ушам и тут же поклялся отблагодарить стариков сторицею. Начались предсвадебные хлопоты. Все свои небольшие сбережения Дугар, посоветовавшись с Насанху, истратил на небольшую четырехстенную юрту. Недостающие деньги ему охотно ссудили товарищи. Узнав об этом приобретении, Сурэн оценил самостоятельность Дугара: выходит, что женитьба не застала парня врасплох. Это понравилось Сурэну — из Дугара может получиться заботливый муж. Как знать, по нынешним временам, пожалуй, они и не прогадали, принимая Дугара в зятья. Правда, возвращать подарки, в свое время сделанные Дагвою семье Сурэна, было очень неприятно, но через это пришлось пройти, так же, как оказалось неизбежным объяснение с Сухбатом. Что сказал ему Сурэн, Дугар не знал, но на другой день Сухбат подошел к нему и с кривой улыбкой заметил:
— Значит, нанимаешься батраком на богатый двор? Там такой тихой лошадки как раз и недостает. Только смотри, братишка, не надорвись от усердия.
Но Дугар даже не обиделся. И когда в тот же вечер, после работы, Сухбат, изрядно выпив, обозвал его вором, укравшим чужую невесту, он тоже промолчал: в этой брани была известная доля правды. А после свадьбы Сухбат перестал разговаривать и даже здороваться с Дугаром, и тот понял, что нажил себе смертельного врага. Свадьбу устроили в середине второго месяца осени. День, благоприятствующий столь важному событию, был, по просьбе родителей невесты, выбран ламою из Гандана. Свадебный шум до сих пор стоит в ушах у Дугара. Шумной и многолюдной была эта свадьба, много гостей созвал Сурэн, выдавая замуж единственную дочь, не пожалел денег. Приятели и знакомые по-разному оценили выбор Сурэна — об этом рассказали Дугару товарищи, побывавшие на свадьбе. Одни считали Сурэна дальновидным: в такое время неплохо выдать дочь за бедняка, бедняки нынче в почете. Другие полагали, что Сурэн приобрел не столько зятя, сколько шофера, что по нынешним временам куда ценнее любого богатства. Как еще обзавестись столь выгодным работником? Такие толки огорчили Дугара, но — ненадолго: пусть говорят что угодно, а Насанху теперь с ним.
Он склонился над женою. Она спала, как ребенок, подложив руку под щеку.
Сухбат был мрачнее тучи. Приехав из худона, отец не только не пожалел сына, а наоборот, хорошенько отругал: «О себе самом не можешь позаботиться, а ведь скоро стариком станешь! Такую выгодную партию упустил. Только и умеешь, что деньги из меня тянуть! Женился бы на дочке Сурэна, — может, и слез бы с моей шеи!» Однако на сей раз Дагва имел случай убедиться, что сын тоже научился делать деньги, — брал в кооперативе товары по дешевке, а продавал доверчивым дуракам втридорога. Это несколько утешило Дагву.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
В начале июня Дугар вернулся в Ургу из Хан-Хэнтэйского аймака, куда он ездил с почтой. Не найдя жены дома, в малой юрте, он пошел к старикам.
— Здравствуй, сынок. Устал, верно? Садись чай пить, — приветливо встретили его.
— А где же Насанху? — спросил Дугар, отхлебывая из чашки горячий чай.
— У нее сегодня занятия в кружке, пьесу готовят, — сказала теща и, как показалось Дугару, посмотрела на него как-то слишком пристально. Он отдал старикам гостинец — медвежью шкуру, купленную в поездке за бесценок, и вернулся к себе. В его юрте стоял нежилой дух, повсюду толстым слоем лежала пыль. Дугару стало не по себе. Припомнился взгляд тещи. Уж не случилось ли чего с женой? Он прибрал юрту, вскипятил чайник и, стараясь прогнать дурные мысли, стал дожидаться Насанху.