— А я спал как убитый. Ты рядом — и я все равно что дома. — Он поднялся. — Разведу огонь побольше.
Он принес дров, разжег большой костер. Потом укутал жену потеплее, сказал наставительно:
— Пока я жив, тебе бояться нечего. А совы и филины — безобидные птицы, кроме крика, ничего страшного в них нет.
Утром Насанху проснулась: Дугар гладил ее по голове.
— Вставай, соня, чай уже вскипел, — сказал он, целуя ее в кончик носа.
— Да ты, верно, всю ночь меня стерег? — ахнула она, глядя в побледневшее лицо Дугара.
В путь тронулись рано — далекие горы еще были окутаны дымкой. Около полудня переехали какую-то мелкую речушку. Впереди в долине показалось несколько юрт.
— Надо подъехать, спросить дорогу, — сказал Дугар.
На шум мотора выбежали люди. Они вели себя примерно так же, как когда-то земляки Дугара: кто бросился бежать, кто замер на месте. Дугар догадался: автомобиль здесь видели впервые. Он отвел машину подальше, остановился и, выглянув из кабины, крикнул:
— Придержите собак!
Дугар с Насанху пошли к аратам. Те напряженно следили за ними. В руке Насанху был узелок со сластями.
— Здравствуйте!
— Здравствуйте и вы! — отозвались араты, все еще глядя на них с недоверием.
Вперед вышел глубокий старик, пригласил в юрту. Гостей усадили на войлочную подстилку, подали угощение.
— Откуда вы, дети? Куда направляетесь?
— Из Урги, а едем в Дзая.
— Что слышно в столице?
— Все спокойно.
Насанху заметила голопузых ребятишек, которые с любопытством выглядывали из-за спин взрослых. Она развязала свой узелок и угостила малышей изюмом и леденцами.
Сердечно распрощавшись с гостеприимными хозяевами, а перед тем расспросив их насчет дороги, поехали дальше. На закате солнца они были уже на уртонной станции Хадасан. На другое утро выехали очень рано, но вскоре же застряли на переправе — дно реки оказалось топким. Пришлось идти за помощью к аратам. Те пригнали быков и с трудом вытащили на берег глубоко увязший грузовик. Опять ночевали в степи. Дрова, захваченные из дому, кончились, пришлось сложить костер из аргала{60}, который огня не дает. Опасаясь змей и насекомых, спали в машине.
Перед сном Насанху спросила:
— Когда же мы приедем?
— Если больше ничего не случится, завтра будем на месте. Ты устала, родная?
— Нет, я согласна путешествовать так всю жизнь, лишь бы ты был рядом. И в степи мне очень нравится. Посмотри, Дугар, сколько звезд! Говорят, у каждого есть своя звезда. Как тебе кажется, где наши?
Дугар усмехнулся лукаво:
— Мне свою искать незачем — вот она, рядом со мной.
Среди высоких ив пенится бурная, широкая река Тамир-гол. После обильных дождей река вышла из берегов, и Дугар с Насанху трое суток дожидались, пока спадет вода. Жили они в каком-то аиле. Дугар не умел сидеть сложа руки и с утра уходил на охоту. Добыл лису, потом рысь. А Насанху, прирожденная горожанка, работы себе не могла найти. Она уходила к реке и часами могла следить, как бегут волны. Леденцы и изюм давно вышли, но ребятишки по-прежнему не оставляли ее в покое. Она рассказывала им сказки и разные смешные истории и быстро с ними сдружилась. Сидя на берегу, она обучала детей новым, революционным песням, и как легко запоминали их ребятишки! Чтобы приносить хоть какую-то пользу, она собирала хворост на растопку. Но араты не соглашались, чтобы горожанка в шелковом дэле занималась черной работой. А Насанху обижалась, страдала оттого, что не умеет подоить коров.
Наконец воды в реке поуменьшилось настолько, что уже и всадник мог беспрепятственно переправиться на тот берег. Дугар впряг в машину лошадей. Араты стояли у воды с быками наготове: если машина застрянет, коням не справиться. Но все обошлось благополучно. С другого берега отъезжающим приветственно махали руками и взрослые и дети.
Вскоре у подножия горы завиднелись постройки.
— Приехали, Дугар?
— Кажется, да, — облегченно вздохнул Дугар, прибавляя газ.
Лишь на десятый день вернулся из этой поездки Дугар. В гараже его обступили, принялись расспрашивать о новом маршруте.
— Если навести кое-где мосты, ездить можно без опаски, — охотно рассказывал Дугар.
Дэгэху поздравил Дугара и дал сутки на отдых. Несмотря на поздравление, глаза у начальника были колючие. Но Дугар не чувствовал за собой никакой вины и поэтому не обратил на это внимания.
Дома его ждала Насанху. Она уже успела приготовить обед. Разумеется, и тесть с тещею были тут же и, раскрывши рот, слушали рассказы дочери о путешествии. Настроение у Насанху было хорошее. Верилось, что все ее любят, что она сумеет переубедить отца, направить его по пути честной жизни, что отец перестанет худо влиять на Дугара и что все, все будет хорошо. Только бы знать, как этого достигнуть!..