— Дугар, Дугар!
— Егор! Е-го-ор!
Дугару казалось, что он кричит во все горло; на самом деле его было чуть слышно. Через мгновение старые друзья уже тискали друг друга в объятьях. Вокруг столпились люди. Дугар смеялся от счастья, говорил невнятно, бессвязно, но всем было ясно, что они оказались свидетелями неожиданной и очень радостной встречи.
— Знакомьтесь, товарищи, — сказал наконец Дугар. — Это мой дорогой друг Егор.
— И вы, товарищи, знакомьтесь, — сказал Егор, обращаясь к русским шоферам. — Это мой дорогой друг Дугар.
Монголы подходили к Егору, крепко жали ему руку, а тот представлялся:
— Егор Степанович Дорогомилов.
Дугар слышал, как Сухбат, пожимая Егору руку, представился ему по-русски. У него получилось:
— Я Дугарын друг.
Выходит, несмотря ни на что, Сухбат продолжает считать Дугара своим другом? Дугар удивился на миг, но сейчас ему было не до Сухбата.
— Я приехал вчера, — рассказывал Егор. — Если бы ты знал, Дугар, как часто я тебя вспоминал!
Подошел механик Кононов. Дугар попросил его переводить: он хотел знать, что произошло за эти годы с Егором. Кононов усмехнулся:
— Знаешь что, Дугар? Давай встретимся вечером и обо всем как следует потолкуем. Что это за разговор на ходу после такой долгой разлуки?
Егор подвел Дугара к новому грузовику:
— Вот моя машина.
Они закурили и разошлись — пора и за работу.
В обеденный перерыв Дугар помчался к Насанху в Комитет. Ему указали какую-то дверь. Из-за двери неслись резкие крики. Дугар отворил. В комнате было несколько человек, среди них и Насанху. Она вскочила со скамейки, выбежала в коридор.
— Что случилось? Из-за чего вы ссоритесь? — спросил Дугар.
— Что ты, милый! Мы готовили новую пьесу, — засмеялась Насанху. — А у тебя что случилось? Почему ты здесь?
— У меня новость: приехал тот самый Егор, о котором я тебе рассказывал так часто. Вечером он будет у нас.
— Замечательно! Я непременно вернусь домой пораньше и все приготовлю.
— Да, ты уж постарайся, Насанху.
— А ты зайди в магазин и купи чего-нибудь вкусного. И еще загляни к нашему Далаю: пусть придет помочь. У меня никогда так не получится, как у него.
Вечером Дугар застал дома веселую суету. Вокруг праздничного стола усердно хлопотали старый Далай, Насанху и ее мать. Тут же взялся за дело и Дугар: наколол дров, принес в юрту, набил печурку сухою щепой.
— Можно идти за Егором? — спросил он.
— Конечно, но сперва переоденься — ведь у нас большой праздник сегодня.
С этими словами Насанху достала из сундука новенький дэл на белой мерлушке, крытой коричневым атласом.
Когда Дугар ушел, Насанху еще раз окинула придирчивым взглядом накрытый стол; потом и они с матерью принарядились. Раздался гудок грузовика. Приехали!
Насанху распахнула дверь юрты. Следом за Дугаром шли трое русских. Хозяйка приветливо пригласила всех войти. Дугар представил Егора жене. Прекрасное лицо молодой женщины зарделось румянцем. По монгольскому обычаю, сперва подали гостям чай, заваренный с молоком. Егор и Кононов пили с удовольствием, но третий гость, которого звали Алеша, едва пригубил незнакомый напиток. Догадливая хозяйка заварила для него одного чистого чаю. Затем Егор достал хорошенькое зеркальце, флакон духов, конфеты, печенье и вручил Насанху и ее матери. Подарки поставили на самое почетное место в юрте.
Когда отужинали, сдобрив сытную еду отличным айраком, Егор принялся рассказывать о себе. После того, как они расстались с Дугаром на границе, Егор спустился в русскую деревню, а оттуда попал в родные края. Трудно описать радость его матери; несколько дней кряду он рассказывал ей о своих приключениях и злоключениях. Жизнь в Сибири была уже спокойная, Советская власть утвердилась прочно. Егор пошел в поселковый Совет. Ему дали землю, он распахал ее, засеял. Через год женился; у нею родился сын. Потом вместе с семьей перебрался в Иркутск. И вот теперь он в Монголии.
Давно не бывало так весело и шумно в юрте Дугара. Узнав, что Насанху играет на сцене, Егор попросил ее спеть. Она охотно исполнила его желание. Потом пел Егор, а товарищи ему подпевали. Разошлись за полночь. Насанху с матерью проводили дорогих гостей до ворот, а Дугар — до самого дома.