— Перестаньте, люди на вас смотрят!
Сжав кулаки, Дугар пошел прочь.
После поездки Дугара в Алтанбулак Насанху будто подменили: она сделалась раздражительна, неразговорчива. Дугара это угнетало настолько, что он не выдержал и спросил напрямик:
— Что с тобой происходит, Насанху?
— Будто ты сам не знаешь!
— Откуда мне знать? Я места себе не нахожу, все думаю — не случилось ли чего. И со мной ты так холодна.
— Холодна? Станешь холодной, если ты себе другую завел!
— Другую?! — ахнул Дугар, а Насанху вдруг расплакалась. — О чем ты говоришь, родная?
— Не притворяйся, Дугар, я все знаю! Что это за девушка, которую ты вез из Алтанбулака?
— Кому ты поверила? Сухбату! — с горечью произнес Дугар, ощущая, как успокоившееся было злое чувство против Сухбата снова тяжело поднимается в груди. — Как ты можешь, Насанху, думать обо мне так?.. Этот Сухбат прямо-таки охотится за мною… Быть беде, верь моему слову… Да дороже тебя нет у меня никого на свете!..
Как ни сбивчиво говорил Дугар, Насанху поймала себя на том, что слушает внимательно, а самое главное — верит мужу. Она утерла слезы, улыбнулась.
— Прости меня, Дугар. Ты знаешь, как я тебя люблю. Забудем об этом разговоре. Сейчас я соберу тебе поужинать.
И она как ни в чем не бывало принялась хлопотать по хозяйству.
— А ты почему не садишься ужинать?
— Не хочется есть. Знаешь, что я должна тебе сказать, Дугар?.. — произнесла она так многозначительно, что Дугар отставил тарелку с едой. — У нас будет ребенок… Сын…
Он бросился обнимать ее. Насанху слабо отбивалась. На шум в их юрте явилась мать. Узнав, в чем дело, она сказала счастливым голосом:
— Это великая радость, дети мои, и для вас, и для меня. Но для меня, пожалуй, еще большая, чем для вас.
Январская ночь нестерпимо холодна. Скрип шагов гулко отдается в пустоте улиц. Двое людей осторожно крадутся в тени изгородей, прячась от яркого лунного сияния. У маленькой калитки в низком заборе они останавливаются. Звонко взлаивает собака.
— Банхар! — окликнул ее хозяин, и она умолкла, заслышав знакомый голос. Хозяин отпер калитку и, пропустив гостя вперед, вошел во двор. Во дворе стояла маленькая юрта с опущенным тоно. Хозяин звякнул ключом, уверенно нашарил в темноте лампу, засветил ее. Гость взял с печки чайник, но он был пуст.
— Пить хочется, — сказал гость хрипло.
— Выпить найдется, — отозвался хозяин. Приоткрыв небольшой шкафчик, что стоял в изголовье постели, он извлек из него бутылку водки, достал две фарфоровые чашечки, поставил на поднос тарелку с вареным мясом. Они пили и закусывали прямо у холодной печки. Сухбат украдкой осматривался. Убранство юрты показалось ему небогатым. У северной стены громоздились один на другом два сундука. На верхнем в беспорядке навалены книги и старые газеты. Еще выше, на стене, два портрета — Ленин и Сухэ-Батор. Тут же, под стеклом, небольшой портрет хозяина, написанный в китайском стиле. Дэгэху изображен на нем в военной форме. На кровати, слева от входа, сложена верхняя одежда… В тех краях, где родился и вырос Сухбат, Дэгэху слыл человеком очень богатым, но теперь он, как видно, богатства напоказ не выставлял — опасался. Дэгэху разгадал ход мыслей Сухбата.
— Что смотришь? Обыкновенная бедная юрта.
— А я слышал, что вы очень богатый, — признался Сухбат.
— Любопытно, — протянул Дэгэху, хотя лицо его при этом сохранило свое всегдашнее равнодушное выражение. — И от кого же ты об этом слышал?
— Один парнишка, по имени Базар, ученик Егора, говорил. Давно уж было дело.
— Базар? Возможно. Прошлой зимой он ездил в каши края. Только все это пустые слухи. Каждый знает, и ты тоже, что я из бедняков.
Сухбат кивнул головой, но про себя он думал иначе. Сухбат знавал Дэгэху еще до революции. Он помнит, как отец сторговал у него десяток отличных лошадей. Сперва тот заломил такую цену, что отец было отступился. Но потом водил Дэгэху не однажды в харчевню и всякий раз хорошенько поил его и кормил. В конце концов кони достались отцу Сухбата чуть ли не за бесценок. На следующую осень Сухбат встретил Дэгэху на рынке и, в свою очередь, дешево продал ему мерлушку для трех дэлов. Три дня они с Дэгэху пьянствовали беспробудно. Так стали они приятелями. Потом в знакомстве наступил долгий перерыв, и снова они встретились уже после революции, когда Дэгэху оказался на посту начальника военного гаража.
— Кто был при вашем разговоре?
— Кроме меня, еще Дугар.
Дэгэху задумался.
— Скажи, Сухбат, тесть Дугара при гаминах был крупным чиновником, верно?