— Я вам уже сказал, я сын бедняка-охотника, за богача меня приняли из-за тестя. Я был в партии, воевал за нее. А теперь у меня не осталось ничего, кроме чистой совести, — с горечью произнес Дугар.
— Ладно, товарищ, сделаем вот как: возьмем тебя на работу — шофер нам нужен позарез, — а об остальном поговорим после. Только ты пока не очень о себе распространяйся — сам понимаешь, какие трудности переживает сейчас партия. Сможешь приступить к работе завтра?
Дугар возвращался домой окрыленный. Он снова сядет за руль, снова машина будет ему повиноваться! Мог ли он мечтать о таком счастье?
Однажды среди ночи Дугара разбудил старик курьер.
— Я за тобой, сынок. Секретарь срочно выезжает в худон.
Дугар сунул за пазуху револьвер, взял, по совету тещи, дэл, подбитый мехом, поцеловал спящего сына и торопливо вышел из юрты. Темнота стояла такая, что не было видно даже дороги под ногами. Нигде ни огонька; только в здании горкома светились все окна. Дугар прошел прямо в гараж и выкатил свой «форд». За шторами мелькали тени. Изредка хлопала дверь, пропуская вновь прибывающих. Очевидно, по какому-то чрезвычайному поводу собирались горкомовцы в полном составе. Наконец все собравшиеся вышли на улицу. Секретарь и еще двое сели к Дугару, остальные бросились к грузовику. Дугар заметил, что все вооружены.
— Едем! — коротко приказал секретарь. — В сомон{64} Их-улы.
«Форд» тронулся и побежал по степной дороге, разгоняя темноту светом фар. Грузовик ехал следом. «Куда мы едем? — ломал себе голову Дугар. — Может, на охоту? Как раз время бить волков». Но седоки сидели молча, никто не обмолвился ни единым словом. Секретарь не шевелился, глядел прямо перед собой, хотя обычно всегда беседовал с Дугаром в пути. «Может, он узнал, что мне нельзя доверять, и потому молчит? — подумал Дугар с грустью. — Если меня выгонят из горкома, подамся в тайгу вместе с сыном и старухой. Прокормимся охотой».
Машина по-прежнему мчалась по дороге; время от времени свет фар выхватывал из мрака одинокие деревца. Ветви казались тонкими, причудливо заломленными руками. Вскоре темнота поредела, слабый рассвет поднялся над степью. А вот наконец и поселок, административный центр сомона Их-улы. Дугар остановил «форд» у крыльца сомонного правления. Было еще совсем рано, но в поселке, к удивлению Дугара, словно бы никто и не ложился спать. По пыльной улочке то и дело проносились конники — по двое, по трое. Примчался из степи всадник и, даже не привязав коня, бросился в дом. Еще через некоторое время с уртонной станции пригнали оседланных коней. Вышел секретарь.
— Я поеду верхом, ты жди меня здесь, — сказал он Дугару.
Отряд из двух десятков всадников во главе с секретарем ускакал в степь. К Дугару подошел водитель грузовика.
— Отгоним машины чуть в сторону и позавтракаем.
Они поставили свои автомобили вблизи правления. Шофер грузовика сказал:
— Давай завтракать по очереди. В такое время нельзя бросать машины без присмотра.
— А вы не знаете, что вообще происходит? Я что-то ничего не пойму.
— Вот тебе раз! Возишь секретаря — и не знаешь?
— Он ничего не сказал.
— Значит, не до того ему было. Беда случилась, товарищ. В западных районах вспыхнул мятеж. В монастырском поселке Хягана-тын готовился созыв народного хурала. Подготовку вели Гэнэн и девушка по имени Цэнд. Мятежники убили обоих. Во главе мятежа — Дамдинсурэн, по прозвищу Зеленая Шапка. Он всех их обманул, пробрался в председатели колхоза, а после расхитил колхозное добро и расправился с членами правления.
— Кто же его поддерживает?
— А тебя разве не было на последнем партийном собрании?
Дугар замялся:
— Как раз в этот день мне пришлось отлучиться.
— Левые уклонисты нарушили законы и постановления партии, насильно сгоняли аратов в колхозы и коммуны, отбирали имущество у всех без разбора — и у богатых, и у середняков. Это народу не понравилось. А контрреволюционеры воспользовались недовольством народа и стали подбивать темных и неграмотных на мятеж.
— Вот оно что! Значит, опять подняли голову темные силы, хотят снова посадить нам на шею князей да феодалов. Нет, не допустим мы этого!
Водитель грузовика посмотрел на Дугара с изумлением.
— Вы идите в юрту, — продолжал Дугар, — а я побуду здесь.
Он нащупал револьвер за пазухой. Пригодится ему оружие — он это чувствовал.
День прошел в неизвестности. Вновь наступила ночь. Шоферы решили вздремнуть по очереди: прошлой ночью они не спали ни минуты. Но едва Дугар сомкнул глаза, как совсем рядом раздался стук копыт и громкий собачий лай. Оба водителя вскочили и держали оружие наготове. Из темноты вынырнули всадники.