— Не нужна мне ваша помощь!
Дугар, стоявший неподалеку, бросился к раненому.
— Это вы? Что вы здесь делаете? — крикнул он, наклоняясь и не веря собственным глазам.
— Что делаю? — усмехнулся раненый. — Жалею, что не убил тебя, красная сволочь!
Дугар в ужасе отшатнулся. И этого человека он всегда считал образцом революционера!
— Кто это? — спросил Даш.
— Это «ответственный» работник Монголтранса, его зовут Дэгэху, — сказал Дугар.
— А этот Дугар, он ведь тоже из наших, разве не знаете? — крикнул Дэгэху.
— Это ты, негодяй, стал предателем! Вот и получай по заслугам!
Дугар повернулся и пошел прочь.
— Погоди, пуля и тебя найдет! — кричал ему вслед Дэгэху, корчась от боли.
Таинственно мерцая, взошла над лесом июньская луна. Тихо вокруг, только где-то вдалеке плещет неспокойная река. Беззвучно горят костры, возле них спят усталые цирики. В кустарнике прячутся дозорные. Они стараются шагать бесшумно, чтобы не потревожить спящих. Но Дугару не спится. Кровавые события в западных аймаках остались позади. Зачинщики мятежа — хутухты{65} — арестованы. Отныне навсегда потеряли они уважение и доверие народа. Теперь аратов в монастырь силой не загонишь, а рядовые ламы начинают оттуда уходить. И все-таки неспокойно еще в здешних местах. Еще гуляет на свободе, скрывается в тайге один из главарей контрреволюционного восстания — Тугжэ. Его надо выследить, обезвредить. Недавний чрезвычайный пленум ЦК непримиримо осудил левый уклон, вывел «левых» из Центрального Комитета. Араты дружно одобряют политику партии. Отряд Даша помогает им восстанавливать разгромленные мятежниками органы народной власти.
Даш старается заполучить сведения о Тугжэ, но тот неуловим, нигде не ночует дольше двух ночей кряду. Видели его то у озера Булнайн, то в Хубсугульской тайге, то в излучине реки Идэрийн. Уже несколько раз выскальзывает прямо из рук. Вот и теперь едва не попался, ушел чудом. Потому и ночует отряд в тайге.
Дугар поворачивается на другой бок: надо уснуть. Перед его мысленным взором плывут сожженные поселки, трупы погибших безвинно. Нет, больше это не должно повториться. Вернутся мирные времена, теперь уже навсегда. И Дугар снова сядет за руль, и будет снова лететь пыль из-под колес, и привычный запах бензина станет приятно щекотать ноздри. А сейчас — сейчас пахнет не бензином, а свежей травой, и вокруг тишина… Дугар незаметно засыпает.
В глубокой котловине тихо плещется озеро Булнайн. Цирики проснулись, едва первые лучи солнца зажгли вершины. Вражеский след потерялся, и Даш советовался с товарищами, что предпринять. Общее суждение было таково: скорее всего Тугжэ прячется в горах, их надо обыскать как можно тщательнее и только потом двигаться дальше… На опушке леса Даш приказал остановиться и вдвоем с Дугаром пополз в густой траве. Вот и они замерли на месте; чуть приподнявшись, Даш долго осматривал окрестности в бинокль. Вдалеке, на фоне голой скалы, заметил он человеческую фигуру. Человек пристально всматривался в степь.
— Наверно, дозорный, — прошептал Даш, прижимаясь к земле. — Ползи назад, Дугар, передай ребятам: двое пусть остаются караулить коней, а остальные — все сюда. Только осторожно.
Даш не спускал с дозорного глаз. Тому, вероятно, надоело жариться на солнце, и он уселся в тени огромного валуна. Потом на перевале появился еще человек, и после короткого разговора, — Даш видел, как они размахивали руками, — прежний дозорный ушел, а новый остался. «Смена караула», — отметил про себя Даш. Вскоре вернулся Дугар с товарищами. Цирики пролежали в траве до вечера. Когда смерклось, Даш принял решение: они с Дугаром попытаются приблизиться к врагу вплотную. Если начнется стрельба, остальные тут же придут к ним на помощь.
Ветер гнал по небу клочья облаков и собирал их над горами в темную тучу. Будет дождь! Разведчикам это на руку. Но держаться взятого направления в густом мраке было нелегко, и, когда хлынул ливень, Даш с Дугаром залегли в неглубоком овраге. Небо прорезала молния, при ее свете они успели разглядеть неподалеку от себя очертания юрты и палаток. Людей не было видно. Дождь постепенно прекратился, небо чуть посветлело, так что можно было разглядеть фигуру часового на перевале.