Водители нарвали целую охапку полевых цветов и положили на могилы. Цветет монгольская степь, словно и не гремели здесь выстрелы два года назад, не лилась на землю горячая кровь ее защитников.
Дугар возвращался к машине с таким чувством, словно повидался с Егором: легче стало на душе.
Переправившись через Тэрхэ, обогнули гору Дархан и въехали в сомонный центр, недавно отстроенный заново. Все население поселка выбежало навстречу колонне. Она остановилась подле сомонного кооператива. К головной машине, где сидел Дугар, подошел председатель кооператива. Дугар подал ему накладную. Председатель засмеялся радостно и первым кинулся разгружать машину. С тяжелым мешком на спине он оглянулся на аратов и, широко улыбаясь, сообщил:
— Партия и правительство много всего нам наприсылали — на всех хватит и муки, и крупы, и тканей, и всяких других товаров. Давайте-ка все дружно перенесем грузы на склад.
Потом председатель отвел шоферов в специально приготовленную для них юрту, где их ждали мягкие постели и хороший ужин. За открытою дверью виднелось звездное небо; звезды были далекие, но яркие. После жаркого дня тянуло вечернею прохладой. Дугар придвинул тарелку с едой.
— Будем отдыхать, товарищи. Завтра рано утром — в обратный путь.
Вернувшись в столицу, Дугар первым делом повел колонну сдавать шерсть, которую они получили в кооперативе. Во дворе центрального склада царила, на первый взгляд, полная неразбериха. Но, присмотревшись к происходящему более внимательно, можно было обнаружить, что в этом хаосе есть свой порядок. Просто работники склада не справлялись с потоком товаров. «Завтра праздник, — годовщина революции», — вспомнил Дугар, пристраивая свой грузовик к длинной веренице машин, ожидающих разгрузки. Чуть поодаль стояла не менее длинная шеренга порожних автомобилей. Тут же суетились заведующие магазинами и лоточники, требуя товары для завтрашней праздничной торговли. Дугар едва дождался своей очереди сдать груз, и Ульдзийсурэн тоже весь извертелся от нетерпения. Но вот все закончено, можно ехать на базу, получить деньги и — домой.
Заведующего базой Дугар не застал — он был на заседании, где обсуждался порядок завтрашней демонстрации. Но Дугару и без него подсчитали в бухгалтерии заработок и тут же выдали деньги — без малого тысячу тугриков. Усталые, голодные, по счастливые, Дугар с сыном отправились домой. По пути они зашли в магазин, купили подарки бабушке. Славно было шагать по улицам родного города! Над учреждениями, над домами и юртами, которых оставалось еще немало, реяли алые флаги разных размеров, но все одинаково гордые. И всюду лозунги на красных полотнищах. А вот и новинка — черная круглая тарелка громкоговорителя на столбе. Льется знакомая, берущая за сердце песня:
Дугар узнал голос певицы Государственного театра, который вырос из драматического кружка, где когда-то играла Насанху… И он еще больше заторопился домой, обходя толпы, теснившиеся возле магазинов и ларьков: накануне праздника каждый спешил сделать покупки.
Семьи водителей были на летней стоянке, которая принадлежала автобазе, — на берегу реки Дунд. Во дворе играли дети. Дугар с сыном на руках вошел в свою юрту. В юрте пряно пахло перцем и чесноком: теща, уже знавшая о возвращении автоколонны, стряпала вкусную еду — начиняла овечий желудок. Она радостно поздоровалась с зятем, а он, без лишних слов, принялся ей помогать — принес дров, нащепал лучины. Огонь в очаге уже разгорелся, когда в юрту стремительно вошла Дэлгэр. В руках она держала полный кувшин айрака.
— Здравствуй, Дугар, с возвращением тебя! Знаю, после рейса шоферов всегда мучит жажда — вот и принесла тебе напиться.
— Спасибо, сестренка, угощайся и ты, пожалуйста: вот конфеты, печенье. А Базар тоже вернулся?
— Нет.
— Тоскуешь?
— Нет, просто жду. Днем учусь, вечером работаю. Вот сегодня утром на рынок ходила — за мясом.
— Дэлгэр нашему мальчугану такой славный дэл сшила, — похвасталась теща.
— Можно я надену? — захлопал в ладоши Ульдзийсурэн.
— Можно. — Лицо молодой женщины вспыхнуло от удовольствия. — Померить надо да пуговицы пришить.
Она вышла. Старушка сказала с одобрением:
— Все успевает наша Дэлгэр. Как только ей удается? Чтобы сшить дэл, несколько вечеров просидела, не разгибаясь, а время у нее на вес золота. Я было отказывалась, но она говорит: «Я и вам, матушка, новый дэл сошью».