— А вы бы вообще молчали! Вы мерзкий, отвратительный скот! Не дали мне выходных, не дали! Хотя у меня такое случилось… Но вы бездушный, мерзкий тип… Вам чуждо вообще все! — выкрикнула я, взмахнув рукой. — И вы мне еще говорите, что жизнь не жестока?! Вы? Мне?!
— Кристина, поймите…
— А знаете что? Я решила, я не буду больше у вас работать. Я не хочу стать похожей на вас! Я лучше… я лучше…
— Ну, что? Что вы будете делать? — спросил Виктор, улыбнувшись уголками губ.
Я замолкла и вновь заревела.
— Ну, ну, успокойтесь. — Виктор погладил меня по голове. — Я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Мир живет по волчьим законам. Но это не жестокость, это необходимость. И это благо для людей. Закон конкуренции и естественного отбора приносит всем нам пользу. И я хочу, Кристиночка, чтобы вы были победителем. Таким же победителем, каким в свое время стал я.
— Что за бред вы несете?! Если все победители такие, как ВЫ, я не хочу им становиться!
— Нет, Кристина, вы не понимаете. И скажите, разве вам было бы легче, если бы я вас отпустил домой? Было бы вам легче все эти три дня дома, в одиночестве?
— Откуда вы знаете, может, я не одинока?
— Вы одиноки, Кристина. Вы совсем одна. У всех одиноких людей глаза…
— Ну, какие же у них глаза?
— Ищущие.
— Вот как… Но это ко мне не относится. Вы ошиблись. Я не одинока. А вы псевдофилософ. Вы просто злой, черствый человек. И то, что вы сейчас развели здесь про отбор и конкуренцию, это все звучит… жалко и нелепо. Вас просто замучила совесть.
— Меня? Совесть? Это отчего же?
— А оттого, что вам стало жалко пары дней. Несчастной пары дней, которые прошли бы в вашем ресторане без музыканта. Ну, конечно, людям было бы не так весело и вы бы заработали меньше, чем обычно.
— О, Кристина! Какая глупость!
— Тогда объясните, почему вы так поступили?!
— Да потому что НЕЛЬЗЯ в такой ситуации раскисать! Нельзя даже в такой ситуации быть слабой. Нельзя позволять себе упиваться своими страданиями. Что бы ни случилось, ты должна идти дальше. Остановишься на миг, потеряешь несколько лет. Тебе нужно идти дальше. У тебя талант, Кристина.
— Да какой талант… Я работала обычным учителем, а теперь вот… опустилась еще ниже… Вы уж извините, но играть в ресторане для музыканта это унизительно.
— Я понимаю. Но это время не пройдет для тебя даром. Я почему-то уверен, ты добьешься своего. Но будь готова к тому, что там, где известность, законы еще более суровые.
— Я знаю это. И, наверное, поэтому я ничего не достигла. Я испугалась.
— Ничего, ты еще успеешь. У тебя еще есть время. А сейчас поехали домой. Я отвезу тебя.
— Но… как же ты… Мы ведь выпили.
— Неужели ты боишься? — ухмыльнулся Виктор.
— Нет, конечно, нет. — улыбнулась я.
— Тогда жди меня здесь, я за ключами. — сказал Виктор и направился на второй этаж.
Я облокотилась об спинку стула. Со мной происходило что-то странное.
Почему-то мне по-прежнему было хорошо и плохо одновременно.
Наверное, это просто был еще шок.
Я пребывала в неосознанности.
Виктор вернулся очень быстро.
Он помог мне надеть пальто, и мы вышли из ресторана.
Машина Виктора стояла близко от входа и поэтому мы мгновенно оказались в салоне.
Виктор завел машину и мы поехали.
Мы ехали очень быстро. Все было очень быстро. И очень странно.
Мы ехали в полной тишине. А в голове у меня стоял невыносимый гул.
Виктор быстро довез меня до дома. Он даже не спрашивал у меня, куда ехать.
Ну да, конечно же, он знает адреса его работников.
Хотя… что за бред? Я ведь неофициально работаю.
Я не называла ему свой адрес. Откуда тогда он знает?
Или называла?
Боже, голова совсем не работает.
— Ну вот и приехали. — оповестил меня Виктор.
— Спасибо, что… довезли. Спасибо. — сказала я.
— Не за что. До завтра, Кристина.
— До завтра. — сказала я и вышла из машины.
Глава 23. Осознание
В это утро я уснула мгновенно, едва моя голова коснулась подушки. Однако проснувшись, я вновь почувствовала острую боль и тоску.
А еще мне было противно от вчерашнего дня. Как я могла столько всего наговорить постороннему человеку? Да еще и моему начальнику. Какой ужас…
А он тоже хорош. Такой бред нес. Такой бред. От начала до конца. Что он вообще знает…
В одном он прав, раскисать действительно нельзя.
Я теперь осталась совсем одна. Никто мне больше не поможет и не посочувствует.
О, Маргарет… как же так… Почему все так жестоко случилось? Почему именно ты погибла? Почему?!