Она вздохнула.
Отодрала от ног приварившиеся к ступням ботиночки, аккуратно палец за пальцем стянула перчатки и разложила их на крышке туалета. Села в ванну, заткнула пяткой слив и подставила позвонки, выпирающие из шеи, под тонкую грязную ледяную струйку. Девочка наблюдала, как ванна заполняется мутной от белого грима водой, и голыми пальцами, слегка дрожа, распускала свои толстые косы.
В комнате стало тепло.
Это Охотник нашел их и развел огонь, поближе к Девочке. Он сидел к ней спиной и методично разделывал крыс. Парень с душой змеи изучал содержимое ящиков и дразнил Охотника, смотри, мол, из этой подушки можно будет сделать еще одно ужасное одеяло. Охотник добродушно отшучивался и доставал из своей сумки яблоко за яблоком, нанизывал на палочки и пристраивал над открытым огнем.
Девочка с белым лицом закрыла глаза.
Щенок со сломанным хвостом прижал уши. Шерсть встала дыбом.
Мир содрогнулся.
Горизонт заволокло демонами.
10. Сон
— Не хочешь ли ты отдохнуть? — спросил Охотник и Девочка с белым лицом только и успела подумать: ”Нет! Небо! Пожалуйста! Нет!”
Она вяло мотнула головой, но уже проваливалась в сон.
На самом деле не было ничего ужасного в самом сне как таковом. Как бы она ни спала, где бы и когда бы, Девочка с белым лицом раз за разом оказывалась в одном и том же сне. Так научили ее в Ордене Видящих Сестер. Ведь каждый раз, если она видела другой сон, к ее голой детской коже прикладывали кусочек алого угля. И так до тех пор, пока других снов просто не осталось.
Девочка не принимала самого насилия. Этого искусственного погружения в забытие. Нет, это не больно, это в самом прямом смысле никак.
Но как же Девочка ненавидела Охотника, когда его серые, словно зимний дождь, глаза начинали слегка мерцать, и выбора у нее, у Девочки, больше не оставалось.
Трудно разве подождать до ночи?
Но вот Девочка с белым лицом уснула и как всегда оказалась на Улице Города. Она по привычке посмотрела направо — там высилась в небо витрина торгового центра, в которой отражалось ее миловидное лицо и худощавое тельце, укутанное в какой-то несуразно большой и пушистый свитер, доходящий почти до колен. На плечах мягкими темными волнами лежали волосы, а лоб, на котором Девочка обычно писала короткие послания, был прикрыт аккуратной прямой челкой. Здесь она была похожа на куклу с пухлыми губками и длинными ресницами. Здесь она была Викки.
И Викки знала, чем все закончится. Видеть и помнить сны. Вот предназначение Ордена Видящих Сестер.
В руках Викки пиликнул дорогой телефон, она достала его из крохотной, но очень дорогой сумочки, название которой она никак не могла прочитать, но раз за разом оно ассоциировалось у нее с мяуканьем кошки.
Во второй руке Викки потекло мороженое — она и пару раз не успела от него откусить, но уже выкинула его в урну, ведь сможет купить еще.
Избыточность.
Викки разблокировала телефон аккуратными трепетными пальцами с почти прозрачной кожей, с голубыми прожилками и нежно блестящими ноготками. Викки ненавидела эти руки.
Викки ненавидела свои оголенные ноги, прикрытые только несуразно длинными носками и какими-то огромными неудобными ботинками. Ненавидела свое лицо, на котором было нарисовано лицо. Эти волосы, распущенные и пахнущие цветами.
Викки знала к чему это приведет.
Она вздохнула и последовала течению сна.
Викки села на подогреваемую лавочку, справа от нее самозабвенно целовалась парочка. Парень запустил руку девушке под одежду и ворошил там, постанывая и укладывая свою подругу Викки чуть ли не на колени. Викки подвинулась слегка.
Мимо прошла молодая мама, она говорила по телефону и волочила за руку ребенка, не отрывающего взгляд от экрана своего гаджета.
Напротив сидел бродяга и скептически разглядывал брошенный ему бургер в бумаге. Он остался недоволен качеством подношения и выкинул его, как минуту назад выкинула мороженое сама Викки.
Через толстую подошву ботинок… Викки все время в этот момент вспоминала волдыри на своих пятках там, где она шла почти босиком по раскаленному песку… Через толстую подошву Вики почувствовала мелкую, едва заметную дрожь земли под слоями бетона и цивилизации. Содрогнулось метро. Содрогнулись парковки. С крыши высотки слетел голубь.