Менялись люди.
Менялись те, кто возжелал второго шанса.
Кого-то больше не было. Они пали жертвой Охотников. Кто-то больше не мог, не смел существовать и склонял голову под мечом Ангела, готовый покинуть этот мир навсегда. Кто-то сходил с ума от голода и пытался продолжать борьбу. Эти демоны были безмозглой массой. Ровно до того момента как понимали, вот она, стоит, Девочка, она видит.
И чтобы обрести плоть, чтобы хлебнуть жаркой грешной крови, а не только намерений, чтобы увидеть ненавистное солнце, увидевший Демон делал шаг к Видящей сестре, он попадал в поле ее зрения, он заставлял ее сфокусироваться на себе, он показывал ей свое лицо и обретал плоть.
Девочка не боялась того, что демоны делали во сне. Да, это неприятно, когда тебе пытаются оторвать руку, обглодать лицо, сорвать кожу, сломать пальцы, облить кислотой, ядом, слюной, кровью… Но это сон. Сестер этому учили быстро и безжалостно. Нельзя просыпаться с воплем и слезами. Надо спать до тех пор, пока тело во сне существует, чтобы Охотник успел уничтожить демона в реальном мире.
Нельзя просыпаться от боли во сне или познаешь боль настоящую.
Но они стояли за окном и смотрели на нее.
Девочка с белым лицом страдала бессонницей. Она посчитала все трещины в стенах, все плитки на полу, все кусочки мозаике на потолке. Она знала, с каким звуком дышит Мать и с каким запахом сходят с ума ее Сестры. Она слышала, когда в комнате под кроватью появлялось ее Чудовище.
Она слышала, когда каждую ночь демоны один за другим подходили к стенам их Ордена. Она слышала, как они дышат. Она слышала, как они шепчут. Она слышала, как они зовут ее.
Демоны, большие и малые, шли к своим Сестрам, они пытались дотянуться до тех, кто их видит. Каждую ночь, когда первая из Сестер засыпала, на горизонте появлялся он, демон, и он шел, приближался, и в конце концов замирал перед окном и смотрел своим красным, зеленым, черным, желтым, слезящимся, гнойным, пылающим, вытекающим глазом на маленькую фигурку под тонкой белой простыней — на ту, что дала ему еще одну жизнь.
Демон, конечно, растворится в солнечных лучах, когда Матери пойдут по рядам между коек и будут будить методично Сестру за Сестрой.
Но наступит следующая ночь, и он вернется. Ведь он запомнил лицо Сестры, он запомнил ее запах, он запомнил ее тень.
Он придет и будет стоять за окном и смотреть на нее.
Он найдет ее.
Он сожрет ее.
Девочка лежала в темноте и хотела уснуть. Демоны во сне не казались ей страшными или отвратительными. Девочка знала, что она не должна была знать. Это не входит в обязанности Видящих сестер —знать, что происходит в этом смертном сожженном мире. Не ее это дело — знать, как Демоны делают шаг за шагом. Девочка не должна знать, что каждый Демон хочет поглотить свою Сестру и склонить шею перед мечом разгневанного Ангела.
Девочка не должна этого знать. Она должна только видеть.
Но Девочка не могла спать от ужаса.
Ведь демоны стояли за окном и смотрели на нее.
Тогда однажды, уже пройдя церемонию определения Пути, Девочка встала, подошла к огромному окну, облепленному демонами, испачканному их выделениями… Она положила ладонь на холодное стекло, она приблизила лицо и подула на холодную поверхности теплым дыханием. Девочка не торопилась. Она принимала свой новый путь. Она принимала решение.
Она стояла за окном и смотрела на них.
Демонов увидели.
Демоны трепетали.
14. Путь
Таков Путь. Это знала каждая Сестра, живая или мертвая.
Потому что у Сестер Ордена на самом-то деле был всего один путь — в небытие.
В сумасшествие.
Девочка с белым лицом молча сжала зубы. Она угрюмо смотрела из-под сведенных к переносице густых пушистых бровей на то, как очередную Мать бреют налысо, смазывают ей череп жиром и воском, срывают с нее рукава одеяний и ставят на сломанные ноги, чтобы вывести за врата Обиталища. Каждая Сестра знала, что Мать изгоняют только если она не справлялась с безумием и убивала одну из девочек.