— Это демон! — рявкнул Охотник. Но девочка продолжала прижимать к себе смертную форму чудовища. Охотник взял ее за косу и с силой потянул.
— Не смей! — он направил нож в сторону шагнувшего к ним Парня с душой змеи. Девочка открыла рот в безмолвном крике, но прикрыла тельце коленями и скрутилась в клубочек. Она подняла чёрные глаза на Охотника. Сквозь плотный белый грим было видно, как изогнулись в сухом плаче ее брови.
— Нет! Я убью тебя вместе с ним! — пообещал Охотник.
Девочка с белым лицом медленно села на колени, подняла ладонь с вытянутыми пальцами и поднесла руку ребром к губам, смиренно опустив глаза в землю.
Парень с душой змеи рухнул перед ней, закрывая, в ту же позу.
Охотник держал нож у горла Парня секунду, две.
— Господь всемогущий, я жив до первой встречи с другим Охотником — сказал он, в сердцах пнув дорогу. Облако пыли поднялось в лицо Девочки и Парня. Они послушно его вдохнули.
По песчаной выжженной дороге шли четверо. Девочка с белым лицом в трещинах. Парень с душой ядовитой змеи. Охотник. И Щенок со сломанным хвостом.
2. Четвертый
Девочка с белым лицом наблюдала остекленевшими чёрными глазами за пляской костра, прислушиваясь к тихому треску. Это трещало ее лицо. Грим нагревался и сох.
Она не любила огонь. Она предпочитала холод и безысходность ночи.
— Смотри, что передали для бедной калеки, — по другую сторону огня появился Охотник. Девочка подняла на него немигающий взгляд. Охотник достал из кармана то, что когда-то было белым платьем. Горячий сухой ветер всколыхнул кружевной воротничок и рукава, подобные облакам.
— Нравится?
Она никак не отреагировала и Охотник бросил тряпку в огонь.
Девочка пальцем на лбу вывела у себя «Ха-ха», потом брезгливо посмотрела на испачканные в белой краске перчатки и начала старательно их оттирать. Об шерсть, об песок, об параллельное пространство. Рядом с ней сел Парень с душой змеи —об него она тоже вытерла пальцы.
Где-то под согнутыми коленями раздался тихий писклявый рык. Девочка с белым лицом посмотрела вниз и приложила палец к губам. Но Щенок не послушал. Он вытащил из укрытия длинных костлявых ног свою морду. Влажные подслеповатые глаза сфокусировались на Охотнике, и он сделал неуверенный шаг, болтая тяжелой головой из стороны в сторону. Вислые уши настороженно пытались подняться.
Охотник не обращал внимания. Он морщил нос, заглядывая в котелок на палках. Палки пахли вкусно, содержимое котелка — не очень. Он доставал из своей огромной заплечной сумки жестяную тарелку и кружку и ту странную вещь, которую он считал одеялом. Он наваливал себе булькающей еды с торчащими хрупкими косточками и удовлетворённо ухмыльнулся, устраиваясь на том самом одеяле.
Щенок шёл на дрожащих лапах и грозно смотрел влажными голубыми глазами. Нос почти волочился по земле. Хвост торчал от напряжения. Но шерсть, шерсть на холке стояла дыбом в предупреждении.
Охотник извлёк откуда-то початок ароматной варёной кукурузы. От негопахло теплом, сливочным маслом и солью. И швырнул его Девочке. Она поймала кукурузу и в предвкушении облизала белые потрескавшиеся губы чёрным языком. Открыла влажный рот, в свете огня блеснули чёрные зубы, когда она с явным удовольствием вгрызлась в подаренную еду. Вера не разрешала ей есть убитую плоть. Бывали дни, даже недели, когда они шли по выжженным полям, а на пути попадались только пустые жёлтые стебли и чудом выжившие мыши (то тут, то там уже и не выжившие, раз они перешли дорогу Охотнику). В такие дни, и даже недели, у неё болел желудок, голова, черные десны, ногти… И Девочка шла по его следам, облизывая пересохшие белые губы чёрным языком.
Щенок приблизился к костру. Он ткнулся носом в угли, посопел, раздувая пепел, и сделал шаг вперед. В огонь.
Парень с душой змеи, натиравший чешуйки, спрятанные под одеждой, звериным жиром замер. Он неотрывно смотрел за щенком. Он был пружиной, готовой к действию. Правда, Парень пока не решил к какому: то ли следом сунуть руку в огонь, то ли добить тупую тварь, чтобы не мучилась, то ли отвернуться. Парень чувствовал, как рядом с ним, с початком в зубах, напряглась Девочка. Она———то смотрела на Охотника, который ел, не поднимая взгляда, только серые отблески заиграли на жиже в его тарелке.