Охотник закусил губу. Он отказывался смотреть. Он отказывался видеть. Он не хотел, не хотел, не хотел…
— Второе правило Статута? — спросил наставник.
— Демон — это зло, а злу не место на земле, — протараторил Охотник.
— Третье правило Статута?
— Охотник должен нести Слово Господне, чтобы дать смертным шанс прожить жизнь без греха.
— Четвертое правило Статута?
— Жизнь охотника ценна лишь спасенными жизнями людей и уничтоженными жизнями демонов.
— Пни демона, — закончил свой урок наставник.
Мягкие крупные снежинки ласкали щеки Охотника и таяли, касаясь его горячих слез. Несправедливость. Вот оно, то слово, которое ломало каждого охотника, то слово, которое выламывали из них.
Охотник опустил взгляд и всмотрелся в стоящих перед ним существ. Его губы слегка дрожали.
Мужчина гнил в своих грехах. Его душа воняла и сочилась гноем. Он скорее всего раз за разом будет притягивать к своему поселению демонов и с радостной улыбкой будет скармливать им свою семью, своих соседей, лишь бы выжить. Его убить бы, но он — человек.
Волк умирал. Он был ранен, давно и серьезно. Он дрался за свою жизнь. Он еле стоял на ногах. Он был болен и опасен для любого, кто осмелится приблизиться. Но это был волк, и он умирал.
А вот котенок, маленький рыжий котенок с тонкими лапками, с огромной головой, дрожащий и оглядывающийся подслеповатыми глазами — вот он был демоном, запертым в смертном обличии Словом.
Охотник открыл было рот, чтобы вызволить страшное чудовище на волю, чтобы не смотреть на это жалкое, промокшее от снега создание, но наставник закрыл его рот ладонью и отрицательно качнул головой. Охотник запыхтел носом, обжигая дыханием нежную перепонку между большим и указательным пальцами наставника. Вонзиться бы туда зубами, причинить нестерпимую боль… Он зажмурился, смаргивая последние жаркие слезы несправедливости.
Он сделал шаг вперед, замахнулся и со всей силы пнул котенка. Тот полетел кубарем, ударяясь то спиной, то головой об землю, ломая лапки, разрывая уши в кровь. Котенок даже не мявкнул. Он молча разрушался.
Охотник наблюдал за падением, плотно сжав губы, наполняя рот кровью от прикусанных щек, он сжал до дрожи кулаки, но не отводил мерцающего взгляда.
К нему подошел наставник, опустил ладонь Охотнику на плечо.
— Ты забудешь, — пообещал наставник.
Охотник только мотнул плечом, сбрасывая руку, развернулся и ушел. У него было много дел. Много-много дел. Сегодня очередь Охотника следить за огнем, а это значит раз в час обходить все камины, иначе дом промерзнет. Ему надо было учить своего подопечного и пройти тренировки. Он не помнил этого, но где-то на подкорке сознания таилась рефлекторная информация.
Шагая уверенным чеканным шагом в сторону дома, Охотник обернулся и увидел, как его наставник возвращает котенка в строй в центре двора, куда уже направлялась следующая пара наставника и подопечного.
Охотник отвернулся. Несправедливость. Но много-много дел.
Весь день Охотник был занят бытом. Он не смотрел, не слушал и, в принципе, не помнил. Он действовал, как его учили. Он улыбался и шутил. Он дрался, стрелял и ел. Он подбрасывал поленья, вязал и рассказывал младшим сказки. Он не помнил.
Но когда все охотники разошлись по спальням, когда он в очередной раз обошел все камины и убедился, что Жилище защищено теплом, Охотник подошел и задумчиво посмотрел в окно. Он долго жевал губы, но потом не выдержал всё-таки, сорвался и прямо босиком выбежал в заснеженный двор. Его штаны промокли. Свитер не защищал разогретое тело от морозного воздуха. Охотник опустился на колени в сугроб и начал разгребать снег покрасневшими пальцами, впиваясь короткими ногтями в корочку льда, смешивая свою кровь с черными кляксами той жижи, что вытекает из тел демонов.
Охотник нашел маленькое тельце. Котенок уже не дышал, его голова безвольно болталась на сломанном хребте, из слегка приоткрытой пасти свисал кончик розового языка.
Охотник заплакал горько, орошая тельце горячими слезами. Он ненавидел демонов всей душой, он даже не помнил, за что и почему, но вид изломанного котенка вызывал у Охотника боль.