Охотник встал медленно. Ему уже было больно идти, под пятками хрустела корочка льда. Он опустил тельце котенка в раскаленные угли и подул на них, разжигая слабое пламя.
Он не усвоил урок.
Он не усвоил урок.
Он не…
У него за спиной раздалось утробное урчание. Охотник обернулся. На него из огня смотрели красные злобные глаза. Медленно, очень медленно из пепла появилась когтистая лапа, вторая.
Демон бросился.
Но Охотник, Пес Господень, действовал так, как его учили. Резким сильным движением он опустил ноги на тонкий череп котенка, размозжив его о камни костровища. Брызнула кровь.
— А-ай-й-й ч-ч–ч-ч… — запричитал Охотник, прыгая на одной ноге. Он провалился в сугроб, не устоял, завалился всем телом в снег, и от него пошел пар. Охотник озадаченно почесал голову, посмотрел на свою окровавленную ногу, нахмурился, достал осколок кости, вонзившийся глубоко и больно, и похромал в Жилище, ворча о мокрой испорченной одежде, о том, что надо бы к камину погреться и найти, может, чашку бульона…
Охотник больше не оглядывался.
25. Традиции
По традиции, в день своего совершеннолетия, охотники должны были стать Охотниками. Все мальчишки, подобранные, поглощенные и переваренные Жилищем в один год, становились взрослыми в день зимнего солнцестояния.
В этот самый короткий день Охотники выходили, не взяв с собой ни воды, ни еды, останавливались и слушали, как за ними закрываются врата Жилища. Каждый из них, скорее всего, еще не раз вернется в эти земли, перейдет этот хребет, но никто из них больше никогда не сможет найти сюда вход.
По традиции они просто не смогут найти деревянные врата, вбитые прямо в скалу, но смогут раз за разом рассказывать новым покалеченным мальчишкам, как дойти до них.
Охотники разбредались кто куда с единственной целью — дойти до Ордена Видящих Сестер до заката. В этот короткий день они связывали свои судьбы, свои жизни, да что там жизни — свои души с Сестрами, потому что Охотник без Сестры — всего лишь мясо. Охотник без Сестры — всего лишь потерянное воспоминание.
Охотник шел. Он не поднимал глаз, он не ориентировался на дыхание других, он не обращал внимания на идущие ему навстречу тени демонов. Охотник знал, что в этот день он перестанет быть собой, но станет ими, и эти мысли поглощали его… до тех пор, пока он не забыл и их.
Он подошел как всегда вовремя, как всегда слегка запоздало нацепил на лицо свою самую легкую улыбку и попытался приглушить взгляд, за который так много раз дрался. В жилище ему любили подбивать бровь, потому что Охотник страдал бессонницей, и его взгляд мешал ребятам заснуть. Но Охотник уже не помнил и об этом.
Охотник стоял у стен Ордена, высоко задрав голову. Он смотрел на каменные изваяния уродливых крылатых тварей. Твари смотрели на уродливого него. Они презирали друг друга, но камень был безгрешен — то ли уже, то ли еще, и Охотник понимал, что даже при особо крепком желании, которого у него не было, он не мог навредить им. Каменный крылатый уродец подмигнул ему и мотнул мордой в сторону притаившегося за ветками какого-то растения входа.
По традиции Охотник должен был сам найти дорогу в Орден, пройти мимо Матерей и приобрести себе Сестру. Но если сами ангелы давали подсказку, грех же не воспользоваться?
И Охотник вошел. Он готов был драться с гребаными монашками, он даже достал нож из-за голенища своих высоких ботинок, но его встретили пустые каменные коридоры с гуляющим то там, то тут эхом. Охотник поежился только — в стенах этой крепости было явно холоднее, чем там, в сугробах по подбородок.
По традиции испытания внутри Ордена были чистой формальностью. Разжечь огонь в покрытых инеем залах, налить воды в пустой чайник, бездумно подкинуть полено в огонь под отвратительно пахнущим почти пустым котелком. Охотник еще постоял озадаченно на кухне, заглянул под крышки и в миски, но везде было пусто. Он тогда приготовил на всякий случай горячий ужин, попробовал на соль, но оставил как есть, боясь испортить овощи, которые, честно признаться, не шибко хорошо всегда готовил. Но запахло на кухне поприятнее.