— Эй, брат…
— Аааааааа... — качнул головой из стороны в сторону Парень с душой змеи и замер.
Замер.
Замер.
Замер, наблюдая, как маленькая фигурка в белом пыльном платье снова поднимает кулачок, обтянутый тонкой черной перчаткой, и бьет его в грудь. Парень не чувствовал этого прикосновения к себе. Он видел мотылька, прилетевшего сгореть. Он видел искаженное в ужасе лицо и не пролившиеся слезы, выбитые пряди волос из растрепанных кос и трещинки на губах. И то, как она снова подняла кулачок и ударила его в грудь, и тихое дзынь где-то в его мыслях, не принадлежащих даже ему, а кому-то другому, далекому и смертному. Дзынь. Дзынь. Дзынь.
Крылышки об стеклянную стенку банки: бряк. шмяк. бзззт.
И с таким тихим стуком об лампочку: тук. тук. тук.
Парень с душой змеи медленно, очень медленно опустил морду и заглянул Девочке с белым лицом в черные как уголь глаза. Ее губы дрожали, но она взяла его за запястье и потянула. Парень выпустил Охотника, тот не успел приземлиться, как встал перед мордой Парня, заслоняя собой Девочку и отпихивая ее подальше в пустыню.
Не было больше жаркой тишины.
Не было дзынь.
Не было бзззт.
Не было мотылька, разбивающегося об одинокую лампочку под крышей дома и этих звезд — таких странных, приглушенных, едва видимых звезд. Ни кузнечиков. Ни первых птиц…
— Ааааааааа!!! — обиженно взревел Парень с душой змеи.
Он махнул рукой длиною в пятнадцать суставов. Он сжал кулак из двадцати пальцев. Он замахнулся. Он хотел убивать. Он потерялся, но услышал тихое:
— Эй, брат, ну?
Охотник положил Парню с душой змеи ладонь на затылок, притянул его к себе и прижался лбом ко лбу Парня, заглянул ему в глаза.
Лезвие кривого кинжала аккуратно и беззвучно скользнуло между ребер. Рука Охотника дрогнула и замерла.
— У нас уговор, помнишь? — Охотник стоял, вкопанный по щиколотку в сухой песок под весом Парня. По его руке текла черная кровь и капала с едким шипением, оставляя рваные ожоги на всем, чего касалась. Колени Охотника дрожали, но он держал за затылок Парня, упирался в него лбом, принимал этот груз на себя.
— По… мню… — с трудом ворочая раздвоенным языком сказал Парень с душой змеи. — Она?..
— Жива, — одними губами произнёс Охотник и достал лезвие, что так и не коснулось сердца.
Парень с душой змеи рухнул на колени, и земля сотряслась. Потом скажут, что это ангел сошел с небес нести кару Господню, но это будет потом и неправда.
А той ночью Девочка с белым лицом впервые развела костер, взяла на руки Щенка со сломанным хвостом, прижала трясущуюся и в кои-то веки молчащую тушку к своему животу и легла, отвернувшись спиной. Она закусила кулак, зажмурилась и очень хотела разрыдаться, но вместо этого делала вид, что спит.
А той ночью в отдалении на земле лежал Парень с душой змеи. Рубашка на нем была порвана, и луна лизала его спину, покрытую чешуей. Охотник в очередной раз вытер тонкий липкий слой яда, покрывавший кожу Парня, и посмотрел на небо.
— Она?.. — снова спросил Парень.
— Не видела, — снова соврал Охотник.
Но демон помнил.
31. Человек
Ему было двадцать лет той ночью. Он сидел в плетеном кресле и чувствовал, как теплый ночной воздух подсушивает липкий пот на спине и на плоском животе. Старая футболка свисала с шеи на манер полотенца, а пальцы холодила жестяная банка, только что взятая из старого тарахтящего холодильника.
Ему было хорошо.
Над головой раскинулось ночное небо, слишком темное из-за короткой жизни ночи и усыпанное тусклыми, приглушенными близостью города, звездами. Звезды подмигивали игриво.
Жаркий воздух, в который только-только прорвался намек на прохладу, дышал ему в лицо запахом зеленой травы, сладкими цветами и близлежащим озером. Он купался сегодня в этом теплом, как парное молоко, озере и непонятно было, что жарче: воздух, полный назойливой мошкары, или мутная зеленая вода. Он думал окунуться в это озеро сейчас.