Он подскочил. Он втиснулся в машину. Он оплел младенца хвостом и лег сверху, бесполезно шипя на ангела и дрожа всем телом, потому что, сколько бы он ни умирал под небесным взором, это каждый раз было больно.
Но ангел лишь улыбнулся печально и шепотом, едва шевеля губами, произнес:
— Она уже умерла.
Он моргнул ошарашенно. В панике его сознание металось, но он точно чувствовал мирное сердцебиение, слышал сонное сопение. Младенец пах сладкой жизнью, а никак не разложением. Как он сам.
— Тебе тоже надо, — вздохнул ангел, капнул кровавой слезой и двинулся дальше, разрушая всё на своем пути.
И он умер.
И он вновь открыл глаза.
Рядом с ним лежал младенец.
И только эхо слов ангела трещало мигренью в мозгу.
Демон должен умереть, чтобы стать человеком.
И он решил умереть.
33. Тень
Сперва он шел на расстоянии. Женщина ковыляла на выгнутых под странным углом ногах, раскачиваясь из стороны в сторону, словно лодка, брошенная в ураган. Она несла в руках простую плетеную корзину, и та болталась туда-сюда в такт ее неровным переваливающимся шагам. Корзина взлетала то к лицу женщины, то к ее затылку, из нее вылетали какие-то тряпки.
Он только мог беспомощно протягивать руки в робкой надежде, что успеет, если что, поймать вылетевшего младенца. Он закусывал ядовитыми зубами себе губы, он хватался в каком-то старом забытом жесте за лысую, покрытую чешуей и ядом голову и, если бы там всё ещё росли волосы, вырвал бы их, вырвал бы и пустил по ветру, подставив безжалостному солнцу макушку… которая и так закипала.
А когда опустилось солнце, женщина с кряхтением села на землю, развела какой-то жалкий костер, достала из орущей корзины яблоко, прислонилась спиной к дереву. Он сел с другой стороны костра, чтобы наблюдать за женщиной и младенцем, но женщина вытянула ногу, ловким движением задрала юбку, отцепила от ремней какое-то странное огнестрельное оружие, закинула дуло на согнутое колено второй ноги и направила его прямо ему в грудь.
Женщина деловито жевала яблоко, похрустывая, и всю ночь не сводила с него взгляд.
В корзине мирно посапывала девочка. Ей явно снились сны.
Они подошли к древнему разрушающемуся зданию на десятый день. Это был старый форт из красного кирпича с тонкими высокими бойницами, круглый, без конца и края. Женщина, казалось, бросила взгляд через плечо из-под опущенных ресниц и уверенно ступила на опустившиеся перед ней ворота.
Он попытался было последовать, но путь ему преградило нечто, что причиняло боль. Он отступил на шаг назад, запрокинул голову и осмотрелся. Вокруг него собрались такие же мерзкие твари, как он сам. Они сидели, стояли, выламывали деревья, перегрызали друг другу горло, поглощали оторванные конечности. Кто-то лежал на спине, закинув лапы за голову, и безучастно смотрел в небо.
— Освященная земля, — сказал один из демонов, равнодушно пожимая плечами. Увидев недоумение на его лице, он подошел к невидимому барьеру, положил на него ладони откинул голову назад и ка-а-ак хрястнул лбом. Он расколол себе череп, сломал нос, у демона вытек один глаз. Он отошел от барьера, шмыгнул и пояснил:
— Видишь? Проход закрыт.
— Можно было и словами объяснить, — заметил он.
— Не, — отмахнулся когтистой лапой демон, — мы же теперь неразумные существа.
И с ним, с демоном, трудно было спорить.
— Подеремся? — лениво предложил демон. Он как бы невзначай выковыривал косточку из зубов. — Насмерть?
— Не советую, — тихо ответил он.
— А если мы нападем стаей? — предположил демон. — Ты большой, нам надолго хватит.
— Не советую, — спокойно повторил он.
Демоны, конечно же, всё равно напали. Они пытались прокусить его чешуйчатую шкуру, но только наглотались яда и корчились на земле — разъедаемые, теряющие плоть, умирающие, чтобы завтра проснуться и попытаться снова.
Он вздохнул медленно, прислонился спиной к барьеру и тихо бесшумно сполз по нему на землю. Он уперся плоским затылком и смотрел в небо. Там он заметил стопу шагающего куда-то ангел. И впервые увидел птицу.