нет
Он вырвался во двор, где стояли корзины, где на коленях в снегу стояли Сестры, где провожали Матерей, где открывались и закрывались ворота, но солнце уже опустилось и двор опустел, вычищенный, вылизанный неизвестно чьими усилиями — его ли, демона, их ли, Сестер, или ничего не понимающими охотниками.
нет
Он уловил отклик ее дыхания, намек на запах, отголосок ее молчания и вырвался за пределы стен Орден. Он вдохнул полной грудью, впервые за многие-многие дни без боли, без дыма, без пепла, он расправил плечи, он загородил собой горизонт. Он мог бы заглянуть в глаза ангела, но он замер.
Он замер и смотрел, как охотник посадил на поваленное дерево его Девочку, положил ее голые стопы себе на колени, копошится в своей заплечной сумке, достает вязаные огромные кривые носки и надевает их на Девочку. Он смотрел, как Девочка рассматривала свои руки в огромных мужских перчатках, как Охотник вложил в эти руки полупрозрачное зимнее яблоко и улыбнулся ей.
Охотник встал. Охотник посмотрел демону в глаза. Охотник развернулся и пошел.
За ним последовала Девочка.
За Девочкой последовал он.
Пустое место. Ничто. Безымянная тень.
36. Имя
— Эй, Парень, подъем! — услышал демон. Он медленно сел, мотнул головой из стороны в сторону, открыл глаза.
Он осмотрелся. Рядом с ним сидела и потягивалась Девочка с белым лицом. Ее грим частично осыпался, оголяя блестящую кожу шрамов, она терла черные глаза черной перчаткой и зевала, как котенок, раскрывая свой черный опаленный зев. Чуть поодаль стоял Охотник и, нахмурившись, сосредоточенно пинками засыпал остатки костра.
Охотник выглядел помятым и болезненно-зеленым, его глаза почти не светились, а волосы казались припыленными и пожухлыми. Он шмыгнул носом, скривив лицо. Демон удивленно почувствовал легкий, едва уловимый запах засохшей крови.
Костер всё не хотел затухать. Охотник всё не хотел сдаваться.
Демон пожал плечами и повернулся к Девочке с белым лицом. Она сидела, скрестив ноги и свесив на груди голову. По ее шее стекала роса. Демон аккуратно промокнул капли рукавом. Девочка поежилась, но не поменяла позы.
Демон встал, не торопясь зарылся в заплечную сумку Охотника.
— Эй, Парень, — услышал демон и хмыкнул что-то, давая понять, что слышит, — достань там еще сковородку и пару яиц, будь другом.
Демон почесал озадаченно шею — в этом облике безбожно зудела постоянно пересыхающая кожа. Охотник всё время шутил, что из него после линьки выйдут отличные ботинки… или не шутил… Демон залез в сумку чуть ли не по пояс, пока не нашлось то, что от него попросил Охотник, после чего вылез с трудом и пошел обратно к клюющей носом Девочке.
Он опустил сковородку сидящему у вновь разгоревшегося костра мрачному Охотнику прямо на макушку.
— Не буду, — буркнул демон.
— А? — Охотник снял сковородку и, не глядя, поднял руку ладонью вверх.
— Другом не буду, — уточнил демон и положил в ладонь найденные крошечные яйца. И что они вообще делали в сумке? Как они не разбились? Не испортились ли?..
— А. Да я и не просил.
Охотник плюнул в костер. Тот вспыхнул зеленым светом и продолжил шкворчать, нагревая сковородку.
Демон подошел к Девочке с белым лицом, сел ей за спину, начал медленно распускать ее косы, вытряхивать из волос песок, расчесывать сперва пальцами, а потом и красивым деревянным гребнем, который Охотник выменял у другого охотника на свое убожество, которое он называл одеялом. Девочка с белым лицом не говорила ничего, конечно, она покачивалась слегка из стороны в сторону, ее дыхание становилось с каждым вдохом всё глубже.
— Спишь? — тихо спросил ее Демон. Девочка вяло качнула головой.
— Эй, Парень! — позвал Охотник. — Скажи ей, что скоро завтрак. У меня еще соты остались.
— Слышала? — уточнил демон, про себя продолжая считать сколько раз уже причесал прядь в ладони. Девочка вроде кивнула.
Демон заплел Девочке две тугие косы на ровном проборе, как это было принято в Ордене. Он следил, чтобы ни один волосок не выбивался и иногда, для особой гладкости, облизывал ей макушку. Она никак не реагировала. Только плечи Девочки медленно поднимались и опускались в такт размеренному, глубокому дыханию.