— Парень! — позвал Охотник.
Демон пытался справиться с новыми шелковыми лентами — он никак не мог вплести их в скользкие, извивающиеся змеями волосы. Они обвивали его тонкие костлявые пальцы, цеплялись за чешуйки, не хотели завязываться в банальные бантики. Демон тихо ругался себе под нос.
— Э-э-эй! — снова позвал Охотник, — Парень!!
Демон краем уха уловил нотки паники в голосе Охотника. Уловил какой-то странный утробный рокот. Шипение песка. Шкворчание яиц на раскаленной сковороде. Но он не закончил плести косы. Тем более Девочка с белым лицом сидела так тихо, так неподвижно… так не хотелось ее бу…
— Парень, она что, спит?! — сдавленно спросил Охотник, и тут демон замер.
Он быстро встал на колени, уперся ладонями в нагревающийся песок и заглянул Девочке через плечо в ее потрескавшееся лицо. Она спала, приоткрыв пухлые пожеванные губы, и тихо посапывая. Демон заботливо вытер скопившуюся в уголке рта слюну, выпрямился.
— Да! — крикнул Демон и обернулся.
Из костра, прямо из пламени, торчала огромная лапа, она держала за горло Охотника, тот барахтался в воздухе, пинался, достал из-за пояса какой-то дикого вида тесак и рубил плоть непонятной конечности. Демон замер. Он не должен спасать Охотника. На самом деле ему плевать, если Охотник сдохнет сейчас от лап какого-то другого демона. Он даже с любопытством за этим понаблюдает… сидя перед Девочкой, конечно.
Но демон стоял, разведя руки в стороны и слегка согнув для прыжка колени, на пальцах выросли когти. Он чувствовал, как немеет слегка нёбо от накапливающегося яда. Это, конечно, чтобы защищать Девочку. Не Охотника. Девочку. Сейчас Демон спокойно сделает два шага назад и прикроет ее собой.
Охотник закричал сдавленно, его лицо покраснело, а на губах выступила кровавая слюна. Его удары тесаком становились совсем неуклюжими, и он всадил лезвие себе в бедро, штанина из грубого материала моментально потемнела, с грубого ботинка с тихим шипением в огонь капала кровь.
Демон выругался себе под нос набором шипящих звуков, оглянулся на Девочку, она всё так же тихо клевала носом, обернулся на Охотника и бросился к огню. Он уже раскрыл пасть, ощущая острую боль от прорастающего частокола клиновидных зубов, но Охотник махнул ему рукой с зажатым ножом.
— Нет, — просипел он. Демон в ужасе увидел, как когти непонятной лапы вонзаются Охотнику в брюшину, — Парень, нет… — Охотник снова отмахнулся, и его ноги безвольно, как у тряпичной куклы, бултыхнулись в воздухе… — Буди… Река… Там…
Охотник махнул последний раз рукой и его голова опустилась на покрытые язвами костяшки лапы. Свет в глазах мигнул, как лампочка, и потух.
Демон стоял, раскрыв пасть. Он смотрел на обмякшего Охотника секунду, две, три…
Песок зашевелился, и рядом с первой лапой стала откапываться вторая.
Демон сорвался с места и побежал. Не останавливаясь, он подхватил спящую Девочку на руки, прижал к себе, рукой закопался в идеальные, красивые, гладкие косы и продолжал бежать. Он не оглядывался. Он не прислушивался. Он ритмично дышал и опускал пятки в уже горячий песок. Эта слабая смертная форма начинала ему мешать. Он ощущал вес Девочки. Ему было трудно дышать.
Демон бежал.
И не сбавляя ровного темпа, не задержав дыхания, не закрыв глаза, не опустив Девочку, Демон вбежал в ледяную проточную реку по самые плечи.
Девочка распахнула глаза. Она задыхалась от страха и холода. Она не могла понять, что происходит, и от этого, как мартышка, начала карабкаться прямо на плечи демону, цепляясь за его глаза, вырывая волосы, царапая щеки…
Демон, Охотник и Девочка сидели у огня. Охотник сипло мурчал какую-то мелодию себе под нос, высыпая из сковородки песок, доставая яйца. Девочка, укутанная в очередное одеяльное недоразумение, пальцами размазывала по лицу белый грим. Демон расчесывал ее влажные волосы.