— Кто там? — спросил он, не интересуясь на самом деле. Он снял с худощавой лодыжки Девочки пиявку. Девочка пожала плечами, потерла нос и в конце концов написала на лбу: “Мяу”.
— Господь Всемогущий! — воскликнул Парень.
— Следи за языком, – лениво протянул Охотник где-то сбоку.
— Ты сделал гребаную мазь из кошки! — рявкнул Парень с душой змеи и отстранился от Девочки, уже набравшей белесой жижи в свои руки и тянущейся к нему.
— Я поймал дикую кошку, я убил ее быстро и безболезненно, — Охотник резко сел, опустил подбородок на грудь и поймал своим светящимся взглядом исподлобья взгляд Парня, полный отвращения. — Я освежевал ее и снял шкуру, которую потом обменял на новый бурдюк, из кишок я сделал струны и обменял их на пряжу для одеяла — не смей, закрой рот, это одеяло, — печень и сердце ты съел в тот же день, а вяленым мясом мы перекусывали еще неделю. И да. Я вытопил из этой кошки жир. — Охотник вдруг широко улыбнулся. — Под лопатками не пропусти, лапа.
Парень оглянулся и увидел то, что и так знал, Девочка с белым лицом сосредоточенно намазывала ему спину, высунув кончик языка и нахмурив брови.
— Спасибо? — попробовал сгладить ситуацию Парень.
— Засунь свое спасибо знаешь куда? — зевнул Охотник. Он лениво поглаживал мох.
Парень послушно сидел и поднимал то одну руку, то вторую, подставляя Девочке с белым лицом ребра, бока, живот, подмышечные впадины, горло. Его мутило от мысли, чем его мажут, но, чего лукавить, жрал он раньше тварей и похуже, чего уж.
Девочка с белым лицом ковырнула ногтем чешую у него между бровей и потянула кожу, покачивая головой.
— Старик?
— М-м?
— А почему вы нас убиваете? — вдруг спросил Парень с душой змеи.
— Помимо очевидного? — уточнил Охотник. Парень смотрел на него с пустым выражением лица. — Ну, того что вы поедаете людей.
— Грешников.
— Людей, — повторил Охотник.
— Ладно, помимо этого.
— Ваше существование это боль, — не торопясь, словно рассказывая сказку, начал Охотник. — Вы идете по этой земле и несете смерть и разрушение. Но вы несете тем самым боль в себе. Вы едите гнилую плоть, чтобы выжить. Вы поглощаете грех. Вы приближаетесь к безумию, — Охотник достал свою пряжу и спицы и опустил взгляд. По болоту разбежались световые зайчики. Ускакали. Упорхнули. Как его мысль. Охотник моргнул. — В общем. Вы страдаете. Вы несете очищение. Вы очищаетесь. Всё.
— Чё? — озадаченно скривился Парень с душой змеи.
— Балда… Господь, ну что за балда, — пробормотал Охотник. — Перед смертью вы принимаете смертное обличье. Мы умерщвляем вашу плоть. Чтобы ваша душа могла переродиться.
Охотник принялся вязать. Девочка с белым лицом утвердительно мотала головой, словно соглашаясь то ли с Охотником, то ли с мыслями Парня.
— Но… но… я… умирал, — неуверенно произнес Парень с душой змеи.
— Умертвить плоть, чтобы переродилась душа, — повторил Охотник.
— Но… я сгорал… Ангелы… Орден…
— Очищение. Боль. Поглощение греха.
— А я?
Охотник не поднимал взгляд. Он бормотал что-то про эгоизм, про петли, про то что кара Господня, на самом деле,—это комары. Он вязал.
Девочка с белым лицом пихнула Парня слегка в плечо. Он перевел на нее растерянный взгляд. Она сцепила большие пальцы крестом и сделала мягкое, плавное волнообразное движение пальцами.
— Птица? — спросил Парень и поднял глаза к кронам деревьев, подслеповато щурясь. Он так и не научился видеть птиц.
Девочка с белым лицом отрицательно качнула головой, приложила сложенные руки Парню между лопаток и повторила жест.
— Ангел, — перевел Охотник, не поднимая глаз.
39. Зима
Парень с душой змеи сидел на земле и смотрел в тусклое ночное небо. Он закинул руку на согнутое колено, а второй едва ощутимо поглаживал волосы Девочки с белым лицом, устроившейся на его вытянутой ноге.