— Где Парень? — уточнил Охотник.
Парень с душой змеи погибал. Вся его кожа была испещрена тонкими линиями контура чешуи по всему телу. Он задыхался. Он иссыхал. Его кровь замерзала, а кожа кипела. Он смотрел в беспощадное белое небо и не находил в себе силы моргнуть.
На него легла тень.
Охотник покосился на Девочку с белым лицом. Она пожала плечами. Он перевел взгляд на Щенка.
— Чё? — сипло спросил он. — Не, я максимум его лизнуть могу и то… с песком.
Щенок вывалили дрожащий от частого дыхания язык.
Охотник долго перебирал свою сумку, открывал все баночки и фляги, заглядывал в кастрюльки, переворачивал стаканы. Нет. У них не было воды. Тогда Охотник принял решение, он взял Девочку с белым лицом за плечи, развернул ее к себе спиной. Вернулся туда, где стоял Парень с душой змеи, встал рядом с ним, расставил пошире ноги, согнул слегка колени, приспустил штаны…
— Я-я-я-я…. — с трудом разлепил губы Парень, — тебя-я-я-я… — он перевел свои пожелтевшие под солнцем глаза, — убью-ю-ю-ю…
Щенок неприлично загоготал из последних сил — громко и радостно.
Парень с душой змеи перекатился на бок, ухватился за протянутые руки Охотника и Девочки и с тихим треском лопающейся кожи встал.
Они вошли в Поселение вместе с закатом. Воздух начал остывать, и от земли поднималась рябь. Им навстречу вышла дородная женщина, вытирающая руки от муки, и с удивлением уставилась на них, а потом как заголосит:
— ПСЫ ГОСПОДНИ!!! ПСЫ-Ы-Ы!!! ГОС-ПОД-НИ-И-И-И!!!
Из крепких домов стали выходить жители, кто-то вышел с тазом воды и облил их с ног до головы. От плаща Охотника с тихим шипением повалил пар. Девочка постаралась прикрыть лицо, уткнувшись в бок визжащего от боли Щенка, его солнечные ожоги проявили крайнюю неблагодарность. Парень с душой змеи замер, впитывая каждую каплю влаги.
— Еще воды! Быстро! — кричали вокруг.
Их поливали, вкладывали в руки стаканы, накрывали головы влажными полотенцами. Их заселили в дом. Им застелили белыми простынями настоящие постели. Щенку со сломанным хвостом дали сразу полкурицы, а перед Девочкой с белым лицом поставили плошку ароматного овощного рагу. Ее рвало потом, а какая-то милая старушка держала ей косы и поглаживала, обещая, что еда есть еще, что всё уже не страшно. Парня с душой змеи увели в погреб, выкопанный глубоко в песке, там было прохладно и влажно. Ему поставили там бочку, полную тепловатой воды, и ушли, оставив дверь открытой, а на полу положив стопку с чистой одеждой.
Утром все жители, как один, вышли на площадь и встали перед Охотником на колени, они склонили головы и слушали, слушали, слушали его проповедь, а потом выстроились в очередь, чтобы поцеловать веки Девочки, чтобы бросить в сумку Охотника кто что: деревянную плошку, новый нож и точильный камень, кусок вяленого мяса, мешочек крупы, бутылку масла…
Охотник принимал благодарности с замершей на лице улыбкой. Парень видел, как в панике мечутся глаза Охотника, как они сияют нервным блеском, словно свеча на сквозняке, перескакивая от лица к лицу. Как его губы без устали повторяют только одну фразу:
— Только не спи,
— Только не спи.
— Только не спи.
Охотник видел перед собой гниль в этом счастливом сытом городе. Черные гноящиеся души. Кровавые язвы. Вытекшие глаза. Опухшие языки. Грех-грех-грех на улыбающихся лицах. Ему подмигивали сытые демоны, сидящие на их плечах. Они махали Охотнику из окон. Они улыбались ему.
Один постарался даже облизать голую ногу Девочки с белым лицом, но Щенок со сломанным хвостом вцепился демону в горло и начал медленно сжимать челюсти, жадно глотая черную кровь.
— Смотри, какой дурашка, — ухмыльнулся старик, подталкивая внука ближе, чтобы тот посмотрел. — Играет с собственной тенью.
Вечером в честь них устроили праздник. Жители выкатили из погребов четыре огромные медные чаши, наполнили их углем и установили по углам площади. Света от их огня хватило бы, чтобы осветить всю площадь, но жители сложили костер в центре, поставили распорку и повесили целого борова на вертеле запекаться. Требовалось трое мужчин, чтобы крутить тушу.