визжит
визжит
визжит
визжит
визжит
ее грим трескается и осыпается, опаленный жаром умирающего Ангела. Ее грим стал пеплом. Ее грим оголил ее. А она
визжит
визжит
визжит
визжит
визжит
демон улыбнулся, думая, что, наверное, впервые слышит ее голос.
Он посмотрел, как падает захлебывающийся кровью Ангел, пылающая кожа его растворялась, расщеплялась от поглощенного яда, Ангел бился в судорогах и тух, как упавшая звезда.
Демон посмотрел на звезды. Вспомнил, как трещат в темноте кузнечики и распался.
Не осталось даже пепла.
В Поселении играла музыка. Добрые счастливые люди грешили.
Охотник держал визжащую Девочку без лица в своих руках и тихо, молча рыдал.
Под каблуком Охотника, которым он прижал горло маленького животного, истошно орал Щенок
— ПУСТИ СУКА ПУСТИ Я СКАЗАЛ Я УБЬЮ ЕГО Я ПОМОГУ НУ ПОЖАЛУЙСТА ТВАРЬ ТЫ БЕЗДУШНАЯ ПУСТИ МЕНЯ Я СМОГУ Я ПОРВУ ЕГО Я ПОРВУ ТЕБЯ МАТЬ ТВОЮ ПУСТИ Я СКАЗАЛ ПУСТИ ПУСТИ ПУСТИ ПУ…
42. Шаг
Боль.
Колени Охотника дрожали, мышцы рук свело судорогой, а дыхание вырывалось рваным хриплым паром. С кончика носа сорвалась капля пота. Он сжал зубы, зарычал и сделал еще один шаг.
Рядом с ним Щенок со сломанным хвостом вяло переставил лапы и замер в ожидании следующего шага Охотника.
Прошли месяцы с тех пор, как Девочка с белым лицом первый и последний раз в своей жизни дала миру услышать свой голос, замолчала и уснула, больше не просыпаясь.
Разбитый, раздавленный, уничтоженный Щенок тогда не обратил внимания, что Охотник перекинул заплечную сумку себе на грудь, засунул в нее Щенка, присел на корточки и взвалил безвольное тело Девочки себе на спину. Ее голова болталась на плече Охотника, а он только тихо произнес:
— Валим.
И быстрым уверенным шагом двинулся вперед, оставляя за спиной Поселение, пустыню, лес, горы… и каждого, провожающего их взглядом, демона. Тогда Щенок не осознавал весь ужас спящей беспробудным сном Сестры Ордена Видящих в мире, заселенном тенями демонов.
— Давай! — зло выдохнул Охотник и сделал еще один шаг.
Щенок со сломанным хвостом переставил лапы. Он принюхался и ткнул Охотника носом в подрагивающую мелкой дрожью икру. Охотник опустил красные из-за полопавшихся от напряжения капилляров глаза и спросил сквозь сжатые зубы:
— Что?
Щенок безучастно ткнул носом в сторону заваленного жухлой листвой холма, отстраненно думая, что Охотник выглядел страшнее того демона, что раз за разом разводил кроны деревьев, чтобы взглянуть на них, капая на их головы голодной слюной.
Охотник медленно, очень медленно перевел взгляд на указанный холм, свёл брови, слегка присел, рывком приподнял тело Девочки на своей спине и тихо застонал, не разжимая зубов. Зубы уже начали крошиться в костяную пыль. Скоро у него совсем их не останется.
Скоро их не останется…
Шаг.
Пальцы Охотника, сжимавшие худосочные ноги Девочки с белым лицом под коленями, давно свела судорога, они начали чернеть и уже не шевелились, из-под ногтей выступала кровь.
Щенок мотнул головой, хлопая ушами по замерзшей морде. Охотник стал воплощением крови. Белки его глаз стали буро-алыми и сияющая радужка вызывала ужас у смертных. Из его ушей шла кровь, из его носа, из потрескавшихся губ и из воспаленных десен над стесанными желтоватыми зубами. Кровью пахла его одежда и воняли его ботинки, которые Охотник перестал снимать еще месяц назад, когда понял, что не может позволить себе даже сидеть, не будучи готовым в любой момент подняться и идти, идти, идти, идти подальше от толп демонов, идущих на сладкий запах спящей Сестры.
Шаг.
Щенок переставил лапы.
Охотник дрался поначалу. Он укладывал аккуратно тело Девочки с белым лицом под дерево, под дюну, на берегу пруда, сажал перед ней безучастного Щенка, доставал ножи и с воплем сумасшедшего бросался на демонов. Он был покрыт черной кровью равномерным тонким липким слоем. Он грыз их зубами, он пробивал им головы камнями, одного утопил даже… Охотник стал зверем, ищущим смерти, но Охотник не мог себе ее позволить. И раз за разом он засовывал Щенка в сумку, взваливал на спину тело Девочки и делал