Шаг.
Щенок переставил лапы.
Наверное, спустя месяц Щенок со сломанным хвостом молча выпрыгнул из сумки согнутого под весом Девочки Охотника и начал идти рядом.
Щенок перестал шутить. Щенок перестал хохотать. Щенок перестал вилять хвостом, скалиться, огрызаться, бегать, метить территорию. Щенок даже перестал есть, пока однажды Охотник не пригрозил, что сломает ему челюсть и будет вливать в него воду с медом так же, как вливал в спящее тело Девочки.
— А сам-то, — вяло подумал тогда Щенок, но промолчал. Щенок больше не говорил.
А потом Охотник опустил руки. Зима тогда только-только зашлась первой вьюгой. Охотник сидел, привалившись спиной к поваленному дереву. Он только что закончил мучительный процесс разжимания окоченевших челюстей Девочки, в тот раз, кажется, он снова то ли вывихнул что-то, то ли сломал, но он влил в ее черный зев какую-то водянистую жидкую кашу, воду, ложку меда, обмыл ее влажной тряпицей и укутал в теплый свитер. На огне булькало рагу с пойманным Щенком хорьком. В этот момент к ним вышли демоны. Они огрызались и покусывали друг друга, они разлагались и были голодны, но Охотник только поднял на них окровавленный мерцающий взгляд, раскинул руки крестом и улыбнулся. И он сдох бы, растерзанный заживо на мелкие лоскутки, если бы у него за спиной из тени не выступил огромных размеров собакоподобный демон, молча оскаливший влажные зубы.
Демоны разбежались, а Щенок со сломанным хвостом переступил через голову Охотника, развернулся, раскрыл пасть и, не напрягаясь, заглотил Охотника по пояс. Охотник опустил руки. Уронил на землю. Ладонями вверх. Он не использовал Слово. Не взял в руки нож. Но пошутил. На язык Щенку упали соленые капли, и он вздохнул и вытолкнул огромным, покрытым демоническими язвами разложения, языком Охотника из своей пасти. Охотник скривил дрожащее лицо и вытер рукавом нос и слюнявые волосы…
Но с тех пор Охотник больше не дрался.
Шаг.
Щенок переставил лапы.
Охотник больше не разводил огонь. Он сжег целый лес, когда в очередной раз на них вышел демон и Охотник успел только прижать к себе тело спящей Девочки с белым лицом и спрятаться за пушистый кустарник в лесу. Он ссутулился тогда, и прикрыл ладонью голову Девочки, повернувшись спиной к угрозе, и Щенок со сломанным хвостом готов был взвыть, вспоминая как когда-то, когда-то, когда-то, когда-то, когда был еще он, когда не спала она, его подхватили, точно так же прижали к груди и молили о пощаде Охотника, того Охотника, что сейчас держал свою почерневшую от боли руку у него на холке и дрожал.
Охотник всё время дрожал.
И Щенок со сломанным хвостом уже не знал, дрожал ли он от боли, усталости, горя, напряжения, голода, потому что Щенок точно знал, что Охотник дрожал не от страха. Щенок чувствовал, что Охотник ничего не чувствует. Пропала ярость. Ушел ужас. Испарилась добродушная улыбка. Остался только
Шаг.
Охотник медленно опустился на колени и уткнулся лбом в заваленный жухлыми листьями холм. Из-за ворота у него валил пар. Со лба капал тихим дождем пот. По щекам текла слишком горячая кровь. Щенок со сломанным хвостом подошел и поскреб холм лапой. Охотник услышал тихий деревянный звук. Он запустил руку в листья по локоть и неловкими движениями начал водить, пока не нашел ручку, толкнул спрятанную дверь и упал на деревянный пол лицом вниз.
Девочка с белым лицом ударилась лбом об пол. Кажется, сломала нос.
За стеной деревянной, спрятанной от глаз лачуги, раздался разочарованный вой преследовавшего их демона.
Охотник медленно, очень медленно поднял руку с оттопыренным средним пальцем. Щенок фыркнул.
Завтра они сделают еще один
Шаг.
43. Сердце
— Э-э-эй!!! — кричала она, широко раскинув руки и задрав голову к небу, подставляя все жилки, пульсирующие кровавым ритмом, на обозрение. — Я тут! Ну же!!