Девочка с белым лицом понимала, что каждая секунда ее сна, возможно, убивает их там, наяву.
Девочка с белым лицом наблюдала, как раз за разом умирала Викки, и пока ее сон перезагружался, она бежала вперед, она подходила к ангелу, дергала его за одежды и рисовала знак вопроса в воздухе, и ангел плакал раскаленными слезами, глядя на нее. Она звала, звала, звала, звала их, но не могла найти отклика.
Девочка с белым лицом даже пыталась молиться, пока бесполезная гребаная Викки снова и снова сгорала.
И Девочка с белым лицом решилась.
Девочка с белым лицом сняла с Викки ботинки и носки, измазала ей лицо какой-то грязью и отправилась в путь. Она с удовольствием смотрела, как ее стопы оставляют кровавые следы на вздыбившемся асфальте. Она подставляла солнцу лицо. Она вырвалась из замкнутого круга и шла.
Девочке с белым лицом, казалось, что она идет по знакомым местам. Вот гора, вот Орден, вот лес и болото. Вот машина. Вот неразрушенный дом. Вот тут будет пустыня…
Она шла.
Она больше ничего не умела.
Она шла на запах Щенка со сломанным хвостом.
Она шла на смех Охотника.
Она шла по памяти к Парню с душой змеи.
Девочка с белым лицом проходила мимо ангелов, и они провожали ее взглядом алых солнечных глаз, медленно поворачивая ей вслед свои лица.
Парад планет.
И ей всё казалось, что вот она, тень тени. Вот она спина Парня, протяни только руку, что вот сейчас она догонит их, но гребаная, Господь, бесполезная Викки открывала глаза напротив стеклянной нетронутой витрины.
И, сжав зубы, Девочка начинала всё сначала. Эти поиски, эти метания по миру. Казалось, веками она шла и смотрела, как ангелы приводят всё к гармонии, превращая этот грязный хаотичный мир в идеальную тихую пустыню, на ровной глади которой виднеется тень.
Грянул гром. Сухой. Глухой. Такой “ту-ду-дум”, сотрясающий каждую клеточку тела.
— Привет, — сказал Парень с душой змеи.
Он стоял рядом с ней — то ли с Викки, то ли с Девочкой с белым лицом. Он улыбался грустно, и на щеках его не блестела чешуя, и глаза были, оказывается, голубые с вполне себе круглым зрачком. А еще веснушки… Девочка с белым лицом потянула к лицу Парня дрожащие пальцы.
Т-ду-дум.
Боковым зрением она увидела какое-то движение в витрине. Нехотя, как-то болезненно, словно ей что-то мешало, словно это руки Парня на ее щеках не давали, Девочка с белым лицом обернулась и замерла.
Да-да.
Там Парень с душой змеи улыбнулся ангелу, глядя в глаза, и распался на хлопья пепла.
Ту-ду-дум.
— Ну вот мы и снова вместе… — прошелестел ветер голосом Парня.
Девочка с белым лицом замерла. Она хотела визжать. Да, снова визжать. Как тогда, оказывается. Как уже было. Как было, но она забыла.
Да как могла она.
Как посмела.
Все эти годы в Ордене, чтобы забыть самое главное.
Ту-ду-дум.
— Ну-ну, — погладил пепел Девочку с белым лицом по щеке.
Она улыбнулась небу. Оскалила черные зубы. Запустила руку себе в грудь и достала на ладони свое черное, всё в шрамах и ожогах сердце.
Ту-ду-дум
сказало оно.
И Девочка сжала кулак.
Она успела услышать протяжный вой.
Охотник опустил голову себе на согнутые колени и аккуратно положил на землю руку не проснувшейся Девочки с белым лицом. Под его пальцами больше не бился пульс.
Взвыл Щенок, проклиная небо.
Сердце было разбито.
44. Траур
Охотник копал могилу.
Щенок со сломанным хвостом сидел и выл на луну одним ошалелым от боли: