Она встала на цыпочки, обхватила его блестящее от чешуи и дождя лицо своими руками, измазанными чёрной грязью и остатками белого грима и кричала, заглядывая в его глаза. Но куда ей перекричать природу.
Тогда она обошла его со спины, разбежалась и врезалась в него, повалив лицом в грязь. Вот поэтому Парень и не любил открывать свою спину. А Девочка отдышалась немного, сидя на его плечах, откинула мокрые волосы с уже не белого лица и потащила его то за руку, то за ногу, то вспахивая лицом землю, обдирая колени, ломая спрятанные в перчатках ногти, зубами цепляясь за камни, чтобы продвинуться ещё на миллиметр туда, где тонули в озере Щенок и Охотник.
А дальше?
Дальше было всё просто. Она нашла то, что Охотник называл одеялом, собрала какие-то платки и натянула над ними подобие крыши. Какое-никакое, а укрытие. Она стянула с себя некогда белые одеяния. Она спрятала в коленях некогда белое лицо. И дрожала. А на выпирающих под кожей позвонках постепенно проступали синяки, набитые благословенным дождём.
Позже, намного позже, Охотник перестанет быть озером и сможет развести огонь, потому что то, что он называл одеялом, и не горело, и не промокало… только он мог продолжать называть это одеялом.
Позже, намного позже, Парень не утонет, он накинет на избитые кости Девочки свою пыльную, со следами крови, но тёплую рубаху и сядет причёсывать её мокрые волосы, пока они не высохнут, чтобы заплести чистые блестящие косы.
Позже, намного позже, Щенок откопает во влажной грязной земле жилку белой глины. И молча будет тыкать Девочку носом, пока она, сжавшись и всё ещё дрожа, будет наносить её на лицо.
Позже, намного позже, Девочка будет сидеть и смотреть в небо и думать, что это небо плачет все те слёзы, что она не может.
А пока?
Дождь шёл пять дней.
И вот наконец-то дождь закончился.
6. Благородный
Проблема заключалась только в том, что Девочка с белым лицом… спала. Спал и Парень с душой змеи. И даже Щенок.
Не спал только Охотник.
И он смотрел мерцающими серыми глазами, как там, за пределами круга света от костра, к ним начала своё движение тень. То была огромная тень. От её тела в прохладной ночи валил пар. Она дышала, каждый раз выдыхая тихое “пф” в ночи. Глаза её тускло светились.
Охотник аккуратно, чтобы не шуметь лишний раз, повёл по земле рукой, ища Девочку в темноте. Он нашёл её стопу и дёрнул за поджатые пальцы. Она не проснулась. Тогда Охотник взял её за щиколотку и с силой потянул, продолжая наблюдать за тенью. Но Девочка не проснулась. Даже жар ненавистного костра рядом с пятками не пробудил её.
Тень снова сделала шаг. Земля содрогнулась.
— Проснись! — приказал Охотник тем самым голосом. Но и тогда Девочка не разомкнула глаз. Охотник не знал, то ли это от того, что он в принципе не мог пробудить ее, а мог только погрузить в сон. То ли страх всё-таки разбавил необходимую концентрацию голоса. То ли надо было на неё всё-таки посмотреть… Но как отдавать приказ закрытым глазам.
Шаг.
Пфффф…
Шаг.
Тень походила на движущийся дом, нет, крепость, да что там, замок! Целый город надвигался на них, а он, Охотник, не заметил этого, упустил, не почувствовал, и теперь Тень их раздавит, растопчет с тихим выдохом “Пф” в темноту. Не заметит и уйдёт.
Уйдёт пожирать души.
Охотник запрокинул голову, пытаясь рассмотреть морду тени в темноте. Сейчас он выдохнет, встанет, и вступит в бой. Так сказано в Статуте. И он отдаст жизнь, защищая людей — своих и не только.
Он продолжил слепо водить рукой в темноте, пытаясь отсрочить неизбежно. Вот холка Щенка, он заскулил. Вот снова обтянутая кожаной перчаткой тонкая рука. Где-то там должен быть нож…
Шаг.
Дрожь.
Подскочили даже поленья.
Глаза Охотника болели, но он отказывался моргать: — вдруг он моргнёт, а тень уже тут. Охотник не мог дышать: — его ноздри заполнил смрад греха и разложения, отвратный запах демона, которого не сможет победить никто. Охотник не мог шевелиться…