Тот стоял перед ним, закрыв свои мерцающие серым глаза и растянув губы в улыбке. Всё его лицо было покрыто землей.
— Смотри, — Охотник протянул к нему окровавленные грязные ладони, в них лежала зажаристый жирный птичий окорочок, — я тебе оставил… — сказал Охотник, помедлил немного, вздохнул…
опустил руки…
опустил взгляд…
опустил лицо…
отвернулся…
Он разжал свои зубы, и из бока Охотника горячей струей потекла кровь, пропитывая его кожаный плащ, брючину, затекая в грязный ботинок.
— А-а-а-а!!! — взвыл щенок, и мягким маленьким тельцем упал в руки Охотника, на его ладонях не осталось кожи. Он пах углем.
Щенок был сломан. Щенку было больно. Щенок жрал жареный окорочок и рыдал. Щенок не хотел, не хотел, не хотел оставаться один.
Охотник сел на землю, прямо там, прямо среди разодранных тел и сгоревших домов, осмотрел всё равнодушным взглядом и снова с улыбкой уставился на Щенка, поглаживая того аккуратно пальцем между ушами.
Им было так больно, что уже всё равно.
Они встали и пошли вперед.
45. Последний
— Ну, вот мы и пришли, — сказал Охотник натянуто бодро. Его привычная улыбка приклеилась к лицу. Он вдохнул полной грудью. — В Город…
Тихо кряхтя, Охотник сел, снял свою заплечную сумку, достал из неё флягу с последней водой, наполнил ею свою жестяную тарелку, достал предмет, который он упорно называл одеялом, и расстелил рядом с собой.
— Иди сюда, — он похлопал по одеялу.
Медленно, очень медленно к нему приковылял Щенок. Он был грязный и держал одну лапу на весу. Рёбра виднелись сквозь спутанную шкуру. Уши так никогда и не встали. Он потоптался рядом с одеялом, но всё-таки ступил на него, потом ещё, пока не подошёл к воде. Там он лёг и просто опустил морду в тарелку, пуская пузырьки.
— Устал? — добродушно поинтересовался Охотник. Его глаза уже почти не мерцали. Зато мерцало серое небо над головой. Он поглаживал жадно пьющего Щенка. — Ну ничего… ничего… мы уже пришли.
Охотник снова закопался в свою сумку. Достал запечатанную баночку белого грима. Достал новенькую сложенную льняную рубаху, положил рядом с собой и Щенком. Посмотрел в небо, улыбнулся, прислонился к надгробию, закрыл глаза.
— Мы в Городе.
Он откинулся на надгробие, с которого на него печально взирал каменный ангел. Закрыл глаза.
И наконец-то уснул.
46. По дороге шел один...
… Щенок со сломанным хвостом.
Конец