Солнце, скрывая алый полукруг за почти неразличимой гранью горизонта, пыталось отдать земле последние лучи, всё более багровея и приковывая взгляды тех романтиков, которые с упоением смотрели на это чудо природы. Тем временем сама природа напряженно ждала вечера, а за ним и ночи — излюбленного времени Путешественников. И ожидание это было столь томительным, что даже непосвященному было бы понятно: должно произойти нечто нетривиальное.
Это нечто шепотом ветра проносилось по просторам необъятных полей и океанов, и шепот возвещал во всеуслышание:
— Путь. Путь! Нашелся человек, готовый вновь пройти Путь…
И было в этих словах что-то настолько привлекательное и завораживающее, что обычный человек, услышав этот шепот и не различив слов, ощущал радость. А этот вечер, вечер начала Путешествия, становился одним из великолепнейших дней в году, о которых вспоминаешь, даже не понимая причины своей радости.
Глава 2. Мир Срединный
У каждого человека на земле есть свой ограничитель: страхи и надежды, принципы и обещания. Но мало кто знает, что они — не просто каприз. За это отвечает целый раздел головного мозга, который призван не дать нам узнать слишком многого. Не приблизиться вплотную к тому, что может навредить и разрушить созданную нами же картину мира. Именно такой «ограничитель» и не пускает Путешественника в Срединный мир, ведь если ты не посвящен в тайны этого крайне непростого места, то можешь испугаться до смерти, а то и попросту сойти с ума.
Попадая в этот мир — мир грез и стенаний, мир, созданный и загаженный самим человеком, — ты уже не ощущаешь, что находишься вне реальности. Ты живешь в нём, чувствуешь, действуешь и можешь умереть. Страх и боль будут точно такими же, за одним исключением — ты проснешься, или, по крайней мере, должен проснуться…
У того мира множество названий. Кто-то именует его коллективным бессознательным, кто-то придумывает сложные технические термины, а кто-то, провалившись туда ненароком, и вовсе начинает утверждать, что побывал в Чистилище. Но Путешественник точно знает, что попал в Срединный мир, и это лишь один способ достижения цели, которой, несомненно, является Путь.
Древняя мудрость гласит: «Чтобы познать себя, Путешественнику необходимо пройти Путь, ведь именно прохождение оного делает из неопытного ученика настоящего мастера своего дела и ненароком меняет реальность».
У каждого, кто решится на это непростое приключение, согласно фолианту, который так яро изучал Арсений, непременно будет проводник. Ясное дело, что из-за туманности формулировок в этом документе невозможно было даже предположить, что или кто это будет. В строках посередине выцветшего и немного пожелтевшего листка с затертыми краями читалось: «И встретится избравшему Путь проводник, к двери ведущий, и будет это нечто своим для каждого. Чистому душой откликнется зверь знающий, заблудшему же обнаружить предмет нужно. Просто ни одному, ни другому в поиске дороги не будет, ибо Путь ведет к одной из сторон. Зла ли, добра ли — понять путник должен, и именно это и будет дорогой».
— Сложно это всё, — махнул рукой Арсений, — понапишут непонятно что, а ты разбирайся. Нет бы четкие инструкции давали. Где этот наставник, когда он так нужен?
Не знал тогда юный Путешественник, что понимание — тоже есть часть Пути, причем одна из самых сложных. Он забросил свои старания, сосредоточившись на проникновении в манящий Срединный мир. За подготовками и тренировками шли дни и недели, и в итоге — когда цель уже была так близка, а процесс полностью захватил Арсения — он и вовсе забыл то, зачем так стремился попасть туда. Наш герой уже мало походил на того серьезного человека в деловом костюме, которого мы знали ранее. Сейчас он напоминал скорее фанатика какой-то религиозной секты: бледное лицо, мешки под глазами, не вполне приятный запах и обвисший свитер — так он выглядел со стороны. Арсений взял отпуск и забыл обо всём, ведь всё время уходило на тренировки. Соседи даже начали за глаза называть его наркоманом и пропащим человеком. С одной стороны, это было именно так — всё перестало иметь значение в сравнении с той целью, к которой он шел, но с другой сам он знал к чему стремится и только это было сейчас важно.
Стоя с открытой книгой, бормоча что-то под нос и размахивая руками перед стеной своей квартиры, Арсений даже не заметил, что в углу появилась еще одна дверь, которой здесь никогда не было. Когда «Зоркий Джо», как это было сказано в каком-то анекдоте, всё же осознал, что в сарае не хватает стены, радость так захватила его, что он и вовсе забыл, зачем начинал свое Путешествие. Крадучись подойдя к этой зловещей обшарпанной двери и потянув за ручку, он отважно шагнул в густую темноту, открывшуюся с той стороны.