Сама церковь была выложена из темного деревянного бруса и имела аккуратный, ухоженный вид. Трава вокруг была заботливо пострижена. Даже пруд перед церковью как будто был устроен с таким расчетом, чтобы путник, идущий в храм, не шел через восточную часть его, а огибал пруд и подходил к произведению архитектора с западной стороны.
Не было видно ни машин, ни шумящих людей. Парковки у церкви тоже не было. Шум города сюда не долетал. Поразительно, что такое место смогли создать внутри города. Марио ощутил легкое чувство нереальности увиденного. Ему захотелось зайти в храм, прикоснутся к нему.
Аккуратно ступая по посыпанной песком тропинке, Марио обогнул пруд и приблизился ко входу.
Он не знал, как вообще надо ходить в храм и что при этом делать. Вокруг никого не было и не у кого было спросить, открыто ли вообще. Окрыленный чувством прикосновения к великому, Марио сделал один шаг на ступеньку, сделал второй шаг и ступил на крыльцо. Он потянул дверь на себя. Дверь бесшумно отворилась.
Глаза не сразу привыкли к полумраку, когда Марио шагнул внутрь. К его обонянию сразу прикоснулся сладкий церковный аромат. Двери за притвором были открыты, Марио ступил в помещение трапезной. Сейчас столы и скамейки были сдвинуты к стенам. В углу стояла иконная лавка, которая была открыта, но внутри никого не было.
Марио прошел трапезную, ощущая трепещущее чувство в груди.
Шагнув в помещение храма, Марио поразился. Солнечный свет шел сверху, из-под купола, прочертив в воздухе солнечные полосы. Они причудливо падали на лики Святых. Иконы завораживали своей красотой. Их было немного, но они создавали ощущение, что Марио здесь не один.
— Креститься надо, внучек.
Марио подумал, что это прозвучало у него в голове, такое было чувство величия, происходившего с ним. Грудь наполнялась приятной теплотой. Он почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Он обернулся, ожидая увидеть ангела.
На него добрыми слезящимися глазами смотрела бабушка-смотрительница.
— Креститься надо, когда в храм входишь, внучек. Перед всеми Святыми поклон держать.
Марио стоял, стесненный. Он не знал, как это делается.
— Извините… Но… Я не умею.
Бабушка улыбнулась и еще больше прослезилась.
— Пальчики вот так складываешь в троеперстие. Сначала ко лбу, повторяй — Смотрительница поднесла пальцы ко лбу. Марио послушался.
— Потом к животу. Вот так. Потом к правому плечу и затем к левому. Вот так — она довела руку до плеча и повернулась к иконам, — и затем поклон.
Марио повернулся и поклонился тоже.
И стало как-то приятно на душе ему в этот момент. Подумал он, что все заботы решатся и ощутил прилив счастья.
— Когда подходишь к храму, лик Господень видишь или Святых — крестишься. Когда заходишь, крестишься. Вошел — надо подойти и поклониться иконе в центре храма, пойдем — Смотрительница заковыляла к центру, туда, куда падали солнечные лучи. Марио степенно следовал за ней.
— Первый раз в церкви?
— Да.
— Вот здесь — перекрестился — наклонился, иконку поцеловал в правый нижний уголок, лбом приложился на секундочку. Дальше отодвинулся и еще два раза перекрестился — бабушка все это показала.
Марио повторил. Смотрительница наблюдала.
— Первый раз к Богу просто так не ходят — произнесла она, — что случилось, внучек?
— За девушку пришел помолиться, бабушка.
— За суженую ли свою? Или за бесовщину какую?
— За хорошую, бабушка, за хорошую. Только помочь надо ей. А как — сам не знаю.
— Ну, если сам не знаешь, то и старушка тебе не скажет. Господу помолиться — это правильно. Когда один человек ведет другого к Богу — это прекрасно, внучек! Сами Святые умиляются! Молитв, наверное, не знаешь никаких?
Марио опять совестно помотал головой.
— Ну пойдем, я тебе свечечку дам, помолишься, как умеешь. А Господь услышит — не переживай, внучек.
Смотрительница заковыляла к иконной лавке. Марио последовал за ней.
— На, внучек! Свечку от лампадки подожжешь, помолишься, свечку поставишь, перекрестишься.
— Хорошо, бабушка — Марио с благодарностью принял свечку и вернулся к иконам.
Свят поджег маленькую свечку и долго в мыслях и образах рассказывал о себе и о своей Феникс Высшим силам.
И когда закончил он свою нехитрую молитву, поставил свечку в подсвечник, перекрестился, тогда ощутил он чувство, что все у него получится.
Со всей душой поблагодарив бабушку-смотрительницу, Марио пошел к выходу.
Долго ли, коротко ли, трудно ли или легко, но Марио открыл сессию под самый ее конец. Упорно трудясь и пробиваясь к цели, он бурно занимался весь остаток июня. Но преподаватели уходили в отпуска, экзамены было не получить. Но Марио был уже рад тому, что заветная печать «Допущен к сессии» стояла на своем месте в зачетке. Благодаря вере декана в него, Марио не переживал за экзамены. Он знал, он сможет их все сдать к концу сентября. Хоть на некоторых предметах он был всего два-три раза. «Хотя бы преподавателя знаю в лицо» — успокаивал себя Марио.
За период тренировок в июне Марио подтянул свою форму. Он и раньше не был худым, а в школе являлся одним из ведущих спортсменов по легкой атлетике.
Начались летние каникулы, всей захватывающей волной обрушившиеся на беззаботных студентов.
У Марио началось свое особенное лето по программе Судьи Дредда. В конце июня тренировки в зале официально закончились, Сенсей улетел отдыхать на Бали. Судья Дредд разрешил парням с секции приходить, заниматься в тренировочное время, только уже самостоятельно.
Святу же поступило особенное предложение. Судья предложил Святу тренироваться вместе с ним, если, конечно, Марио не боится. Марио достаточно изучил характер Дредда и уяснил, что тот очень не любил слышать отказы. Поэтому он обычно слышал только «Да». Марио согласился, тем более что это была большая честь для него — шутка ли, тренироваться вместе с именитым бойцом.
И началась суровая физическая и духовная работа над собой. Лишь в конце июля Марио съездил на две недели домой — побыть с мамой, пока Судья летал с парнями на сборы в Тайланд. На Таиланд у Марио попросту не было денег.
Их тренировки было решено проводить частично в зале, но в основном — на улице. За Кентавром располагалась небольшая спортивная площадка с двухсотметровой беговой дорожкой вокруг заросшего травой поля, турниками, брусьями, 8-миметровым горизонтальным рукоходом.
За несколько часов парни скосили всю траву и выгребли ее за поле. Повыкидывали камни, бутылки и банки с поля и беговой дорожки. Их небольшой стадиончик принял ухоженный вид. Теперь они вполне могли считать его «своим».
— Как спалось? — осведомился Судья Дредд.
Марио удивился такому вопросу.
— Да нормально — пожал плечами он.
— Смотри, плохо спать будешь — значит перетренировался. Хорошо, значит, будем увеличивать — Судья помечал у себя что-то в блокнотике, напоминая доктора, одевшего тайские шорты и рашгард.
В начале июля Судья давал ощутимую нагрузку. Потом она стала просто тяжелой. Каждый день он придумывал все более изощренные способы нагрузить Марио физически, чтобы тот переборол себя и стал чуточку сильнее. И в самом начале, когда тренировка только начиналась и они по обычаю делали легкий кросс по парку, Марио казалось предстоящее невыполнимым. Но он знал, что пройдет три часа, и все закончится, каким бы тяжелым все не казалось вначале.
Судья Дредд не был ему другом, но все же их отношения напоминали дружеские отношения наставника и ученика.
Во время кросса Судья не торопился, подстраивался под темп Марио. Но под конец дистанции, когда они выходили на затяжной двухсотметровый подъем, длившийся до самого клуба, едва вспотевший Дредд ускорялся. И Марио ненавидел этот момент. Он всегда оставался позади и всегда приходил последним, как ни старался догнать Судью.