У Гатра настолько пронзительный взгляд, что я не стала заглядываться на него сейчас, опасаясь растеряться вконец. Стараясь говорить как можно короче, пояснила ему суть идеи. Некоторое время Гатр все так же вышагивал молча, ведя коня под уздцы. Раненный, полулежащий в седле, тихо постанывал, прижимая к груди обрубок правой руки. Тряпицы, замотанные наспех, намокли, кровь кое-где вымазала позолоченное седло. Я уж совсем потеряла надежду быть понятой, когда король резко кивнул, останавливаясь. И, правда, времени для споров не осталось.
— Добровольцы есть? — Устало спросил он, и почти все, идущие рядом, согласно загомонили, придвигаясь ближе.
Мне стало не по себе среди толпы огромных воинов, но тут они расступились - из конца колонны к нам широко шагал Конрад, сотник, и немного полегчало. Если с нами будет Конрад, он не допустит вольностей.
— Я пойду, если прикажешь. — Спокойно обратился сотник к королю, оглядывая ряды. — Слышал разговор твой с Багратом, Ренни, безрассудство это. Не дело — на верную смерть людей посылать, сам так считаю. Только без затеи какой погоню нам не остановить! Да и погоня та из всадников, боем не измотанных, состоит. А у нас - все раненые, как есть. Еще одной рубки не выдержать…
Сотник тяжело помолчал, ожидая каких-либо возражений, но Гатр только кивнул согласно; остальные же притихли, подавленные то ли авторитетом прославленного сотника, то ли тяжестью ситуации.
— Значит, надо девушку послушаться. — Заключил подошедший Вортан, тоже сотник. И, Конраду: — Я с тобой.
— Нет. Из сотников больше никому не позволю. — Гатр сжал кулак. — И так воинов много теряем! Конраду позволяю, и еще нескольким, кого он сам выберет. — Обернулся ко мне, вздохнул тяжело. — Доверяю тебе, поскольку Рэм-охотник тебе доверял. Говорил, разуменье в тебе большое… Докажи, что мы не ошибаемся.
— Я постараюсь. — Честно пообещала. — У нас должно получится.
Гатр взмахнул рукой, и колонна двинулась дальше, обтекая нас по сторонам рекой. Конрад выкрикнул три имени, поджидая, хмуро поглядывал на меня.
Они подошли, двое мужчин и женщина, и, обращаясь сразу и к ним, и ко мне, и к королю, Конрад твердо сказал:
— Мы идем умирать, значит, так и быть тому. Старшая в отряде — девушка Ренни, слушать ее как командира. Кто не согласен, сейчас говорите, других кликнем.
Вот так мы через четверть часа и оказались на опушке одни, и даже следов ушедшего на юг отряда не осталось. Наставления мои они выслушали, не выказывая эмоций. Способ заманить хоссов за границу Запретного Леса сообща выбрали самый простой: рассыплемся цепью вдоль опушки, и, как только всадники подъедут достаточно близко, чтобы нас разглядеть, с криками бросимся в лес. Каменистое русло пересохшей реки надежно скрыло следы отступающей армии, без опытных охотников-следопытов хоссам не догадаться, что это ловушка. Мы надеялись, что в горячке погони они не свернут, погнавшись за нами в лес, а оттуда… оттуда никто не вернется, чтобы рассказать об обмане.
Пока хватятся, пока начнут розыски пропавшего отряда, пока поймут, что к чему… Северяне, не граничившие с эльфами, могут и не сообразить сразу всего. Южане успеют отойти к заставам у Переправ, а там, глядишь, и отобьются, если хоссы все же армию вслед двинут. Там уже укрепления.
Выбранные Конрадом люди немного тревожили меня, я знала их не только по именам, а то, что знала, не внушало оптимизма. Двое из основных сил: Даммонд — известный задира, Стил — нудняка-моралист; с Ириной из Зеленых вообще старалась даже глазами не встречаться. Ее родные остались на поляне Волчьего Излога, и мое собственное негодование по поводу кровавой бойни ничего не могло изменить. Я была не виновата, что жива — но кому до того было дело?
— Я не верю им. — В отчаянии призналась Конраду. — Зачем, ну зачем ты выбрал именно этих?! Каждый в отдельности ненавидит эльфов больше, чем всю северную армию вместе взятую!
Сотник криво ухмыльнулся, мне не понравилась недобрая усмешка.
— Поэтому и выбрал. — Отрезал сердито. — Эти эльфам не верят, знают, на что красавцы способны… На колени не падут, умрут достойно, не осрамившись!
— Не успеем мы осрамиться! — Рассердилась уже я. — И понять не успеем, как носом землю учуем! И хорошо бы, чтоб все быстро. А то как языки ваши глупые развяжутся — что тогда? Себя не спасете, а вот дров наломаете, если эльфов обозлите!
Мы стояли, сжимая кулаки, и зрелище, надо полагать, было комичным: комар и слон.
— Да что нам их злость! — Махнул рукой Даммонд, — Хужее-то уж не станет, как мертвецами окажемся?
Мне хотелось разбить наглую физиономию, хотелось крикнуть им, какие они дураки. Только я закрыла глаза, и начала считать в уме. «Никогда не надо беседовать в гневе. — Назидательно сказал прямо в ухо Рэм. — Голос сердца не должен звучать на совете разума». Спасибо тебе, Рэм-охотник, ты мне так много отдал! Когда же позволила себе вновь обрести слух и речь, Стил говорил:
— … колдовскими чарами вести у них передаются. Будучи народом крайне гордым, за оскорбление мстить привыкшим и обиды не прощающим, могут эльфы решить на других южанах отыграться. Мы остыть не успеем, как они наших догонят и перебьют! И выйдет, что от одной беды избавив, мы на друзей своих большую беду накличем.
С ним согласились. Те же доводы, приведенные мной, вызвали бы недоверчивые взгляды — но Стил был свой. Его услышали. Задумались. Поверили.
Пусть так. Лишь бы все получилось, что замыслилось. Лишь бы получилось! Солнце низко висело над изломом Гартранда, наливались алым небрежные росчерки облаков. Мы раскидали по опушке обрывки одежды и кровавые тряпки, отошли друг от друга подальше, понимая, что вот-вот покажутся враги.
Поглядывая на опушку с тем же чувством, что и назад, на равнину, я невольно уговаривала время: «»пожалуйста, помедленнее!. Но оно шло, катилось, и, наконец, донесло далекий дробный стук. А чуть попозже, подгоняя нас, на прямой видимости появились и всадники, много больше, чем я предполагала. И тогда мы побежали. Побежали что есть мочи, крича разные глупости, подгоняя сами себя, старательно создавая видимость паники. Обернувшись на опушке, я с удовлетворением отметила изменение направления движения конников, параллельное лесу раньше. Теперь вся масса распаленных погоней врагов неслась к нам, за нами, по указанному нами направлению. В редкий перелесок. Через Лихие Броды. В глубь Запретного Леса.
Не специально, но вышло так, что в конце — концов, мы вновь собрались вместе: Даммонд с Ириной справа от меня, Конрад со Стилом слева выскочили к последнему броду. За спиной похрапывали кони и перекрикивались всадники. Мы, задыхающиеся, уставшие, сорвавшие голоса, перепрыгивая по камням, упорно стремились вперед, заводя преследование глубже в лес. Надеясь, что когда воздух наполнится звоном, все уже войдут на запретную территорию. Ирина, неуклюжая на земле как многие всадники, упала несколько раз. В последний — кувырком пролетела по каменистому склону, поднялась с безвольно висящей левой рукой, прихрамывая, попыталась бежать за нами. И села со стоном тут же. Выше колена расплылось пятно, потемнело, юбка прилипла к ногам, впитывая кровь. Конрад, подхватив женщину, потащил дальше, но тут Стил сказал:
— Как тихо!
И мы поняли, что лес вдруг замолк. Ни людских криков, ни… стонов. Или предсмертных хрипов. Только где-то далеко дробно перестукивали копыта, да всхрапывали чем-то испуганные лошади. Ясно чем, мертвыми телами… Безумными глазами шарили мы по сторонам и лицам друг друга. Наш черед?
Пестрая стрела вонзилась в землю прямо передо мной, я едва не наступила на нее. Люди за спиной замерли, даже дыхание слышаться перестало. Несколько раз глухо стукнуло сердце, но других стрел не последовало. Я рискнула выдохнуть. Нас приглашали к разговору.
— Всё оружие на землю. — Приказала, стараясь не показать, как трясутся собственные руки. — Вплоть до едовых ножей! Потом ровно пять шагов вперед. И не делайте лишних движений…
— Ну, нет! — Возмутился Даммонд, судорожно хватаясь за меч. — Так не пойдет!