«Независимости. — Неожиданно ответил Эллорн, когда я уже перестала ожидать ответа. — Непохожести. Ты ведешь себя так, словно ты - не одна из многих. Словно правила, обязательные для других, не обязательны для тебя: ничего не требуешь, ни на чем не настаиваешь. Даже взаимности не просишь».
Я пожала плечами, не очень-то понимая, о чем он толкует.
«Именно этого. — Согласился Эллорн. — Вот именно это и вызывает стремление подавить сопротивление любым способом».
«Я? Сопротивляюсь?!»
Эллорн прищурился: «Мы словно говорим на разных языках. Странно, обычно мне удавалось договориться с женщинами». Меня передернуло. Почему я спускаю издевательства пресыщенному садисту?!
— Все твои оправдания, Эллорн, ни к чему. Ты - эльф, я - человек. И мы не простим разности друг другу, так ведь? Не стану скрывать, потеряв тебя, я потеряла часть себя самой, возможно - большую часть, и, несомненно, лучшую. Но я тебя оплакала, Эллорн, довольно. Больше того, я оплакала тебя дважды. Признай, подобное слишком даже для вечноживущих… Прости, но я отказалась от тебя. Понимаешь?..
«Уходи».
«Не могу».
«Врешь!»
«Ты тоже».
«Уходи!!!»
— Всё, довольно! Здесь лгут двое, и я даже знаю их имена. Сейчас я первым начну говорить правду: Колючка — ты нужна мне. Это правда. Ты несешь в себе то, чему я не знаю названия, но чувствую. Это правда. Мне не дает покоя твое существование. Это правда. Согласен на любые условия — на любые, Элирен, — если ты позволишь остаться рядом. Это правда.
Эльф сжал мои руки, сжал крепко и аккуратно, не позволяя отстраниться. Я могла только замереть, прислушиваясь к звону обрушающейся ледяной стены, так старательно возводимой мной из остатков благоразумия, и все же оказавшейся столь не прочной.
— Уходи, — Взмолилась. — Почему ты не уходишь?!
— У всего своя цена, Элирен. Чем я могу оплатить твое согласие?
«Да как ты смеешь!.. Отпусти меня, эльф. Ни-ког-да, слышишь? - никогда - не смей обращаться ко мне даже с приветствием. Потому что сейчас я в бешенстве, но в разуме. Иногда разум опаздывает. У меня не хватит слез оплакать тебя в третий раз».
— Возможно, то, что я сейчас сделаю, будет стоить мне очень дорого, — Настолько подозрительно непонятным тоном произнес Эллорн, что я забыла про злость, обескураженная резким переходом. — Но если не сейчас, значит, никогда. Признай, «никогда» — страшное слово. Даже для вечноживущих.
В оцепенении я не сразу среагировала на то, что наши глаза вдруг оказались вровень. Меня - уже в который раз? -— не спросили. И пусть.
Небеса не обрушились. Мир не замер. И даже любопытная полевка не остановилась в своем стремительном рывке — мы не представляли для мыши интереса. Утро, наконец-то начавшись, подозрительно покосилось на нас, потом из деликатности отвернулось. А возможно, так мне почудилось.
Мы те, кто мы есть. Ни один не сможет измениться настолько, чтобы стереть различия, заложенные Творцом изначально, даже если и захочет того. Но мы попытались простить друг другу инность. Попытались простить ее себе.
Лежать в траве, разглядывая облака, и не задумываться о будущем — предел мечтаний, что и говорить. Но будущее подкралось незаметно, укоротив лучи и удлинив тени. Эллорн осторожно приподнялся на локте, вынимая травинки из моих волос, спросил, вкладывая очень многое в короткую фразу:
— Вернемся в лагерь?
— Уходишь? — Поинтересовалась, стараясь казаться безразличной. Он резко выпрямился.
— Довольно, Элирен. Я многое заслужил, только все равно, довольно. Я же сказал - я пришел к тебе. Именно в том смысле, что заставляет тебя краснеть, уж прости за дерзость. А ты, именно в этом самом смысле, позволила мне остаться. Нет?
Подставляя разгоряченные щеки прохладному ветру, я прислушивалась к себе. Вечно настороженный внутренний голос сказал, что неожиданности только начинаются.
Неожиданность, поджидающая в лагере, имела приятную внешность, светлые волосы, хмурый вид и была довольно многочисленной. Около десятка эйльфлер сидели кружком вокруг костра, еще несколько вместе с Ренди были в седлах, но, заметив нас, и те и другие тут же столпились вокруг Эллорна. С нами раскланялись, начались приветствия. Я воспользовалась возможностью тихонько ускользнуть из их группы.
— Они очень торопятся. — Невольно понижая голос, Ренди кивнул на эльфов. — Хорошо, что вы сами вернулись. Иначе я вынужден был бы искать вас в степи.
Только этого еще не хватало!
— Что им нужно?
— Не знаю, не сказали. Думаю, случилось нечто из ряда вон… больше нечем объяснить такую поспешность. Посмотри на лошадей: бедные животные!.. Да и сами выглядят не лучшим образом.
— Ты прав, Ренди… — Согласилась, перетряхивая походные сумки. — Давай-ка накормим гостей.
Эльфы были не только усталыми, но и голодными, и скрыть столь подозрительное обстоятельство им не удалось под маской обычной сдержанной вежливости. Но они не забыли разделить предложенную пищу на всех, и на нас с Ренди в том числе, они не забыли тепло поблагодарить за прием, и еще цветистее — за более чем скромное угощение. Поглядывая на задумчивого Эллорна, скромно отошли от брошенных нами одеял на другую сторону взгорка, уснули сразу, как легли. Поскольку родник был именно в той стороне, я невольно прошла мимо, набирая в котелок воды. Ни один не отреагировал. Такая усталость вызывала нехорошие предчувствия.
— Война. — Сказал вечером Эллорн. — Серые накопили большие силы, и теперь высаживаются на юге острова. Их корабли все прибывают, они заняли земли вдоль южного побережья.
— До Гартранда уже дошли? — Спокойно спросил Ренди. Я невольно глянула в сторону не видимых в темноте гор. Эллорн посмотрел туда же.
— Нет. — Он расчистил на земле место, ножом набросал очертания острова. Извилистая кривая от края до края обозначила линию гор, небрежные черточки и точки — поселения людей, наиболее крупные города. Прерывистая линия очертила границы Запретного Леса, россыпь камней — гномьи поселки. Мы с Ренди рассматривали импровизированную карту. — Они сейчас здесь. — Нож ткнулся в вытянутую южную оконечность острова. — Отсюда им два пути: один через Башни на Гартранде, через Южное Всхолмие, дальше, в глубь острова. Если они пойдут так, и пройдут за горы, они легко займут весь остров. За Гартрандом с этой стороны нет серьезных укреплений, Южане, обескровленные последними событиями, долго не выстоят. Если же они пойдут мимо Западных Закраин, через перевал Туманная седловина, — они выйдут прямо на поселки гномов, и на Запретный Лес. Впрочем, если от предгорья они повернут на запад, и по Закраинам обойдут гряду, то все равно выйдут на Запретный Лес. И соответственно, опять окажутся в глубине острова.
Ренди поднял отсутствующий взгляд.
— Мы сообщили другим. — Ответил эльф на незаданный вопрос. — Гонцы отправлены ко всем народам, даже гномы в курсе. Нет, к ним ходили не наши, в горы ушли Охотники. Думаю, гномы и без нас знали много. Серые начали высаживаться не вчера, и силы накапливались не вдруг. К войне готовились, Охотник Ренди, её ждали. И никто, говорю не в укор, а для полной ясности ситуации, — никто не пришел к эйльфлёр. Ни люди из больших государств. Ни поселенцы на Восточном побережье. Ни гномы.
— Эйльфлёр не станут воевать. — Ренди и не думал смущаться. — Вы не ввяжетесь в войну, пока она не затронет ваших границ. А до ваших границ от побережья путь не близкий… даже с Западных Закраин, Эллорн. Не в первый раз надвигается беда, и ни разу вы не отражали ее с нами.
— Эйльфлёр не станут воевать. — Согласился Эллорн, оглядываясь на спящих эльфов. Я насторожилась. — Так и решил Королевский Дом, мы не в альянсе. Отправляясь сюда, к вам на встречу, я уже знал их ответ, то, что сейчас рассказала мне молодежь, меня не удивило. Но я, Охотник, тоже Королевский Дом, к тому же один из немногих оставшихся Старших в Роду. И я решил по-другому!
Он не повысил голос, не пошевелился, но вдруг перед нами появился другой Эллорн. Настолько другой, что я едва его узнала. Он улыбнулся мне, становясь прежним, пояснил не совсем понятно: