И как раз в это время встревоженный Баграт принес еще одну «приятную» новость: в подвалах все явственнее проступает зеленый дым. Я, совершенно ничего не знавшая об истории возникновения настолько чудных вершин, словно пополам разрезанных гигантским ножом, не придала новости большого значения. Вечером, сменившись с дежурства на стене, пошла помогать женщинам в подготавливаемом импровизированном госпитале: варили и отстаивали отвары, рвали на полосы полотно, замешивали нечто дурно пахнущее в плошках. Точили ножи для вынимания наконечников, скручивали жилы для зашивания вспоротых животов. И еще занимались кучей приятных приготовлений. Командовала здесь женщина по имени Молли, молодая, сильная, очень красивая особенной красотой здоровой молодости. Я до того любовалась её снежными волосами, что она смутилась, чем смутила меня.
— В подвалах появился зеленый дым. — Осторожно сказала я, сворачивая длинные полосы бинтов в рулоны. — Это плохо, да?
— Дым?.. — С испугом переспросила она, понижая голос. Глядя в решительные синие глаза, вдруг ставшие встревоженными, я поняла и сама, что дым — плохо. Насколько плохо, рассказала потом Молли, зазвав в угол, якобы для совета. Над пучками сушеных трав, она рассказала о той поре, когда гора была еще целой, в её недрах копошились гномы, у подножия жили люди. Однажды раздался оглушительный грохот, и пыль месяц потом еще падала с неба. Сорвались лавины, задрожала земля. Погибло много деревень, что ближе всего находились к горам. А сама гора раскололась надвое, лопнув точно посредине. Получившиеся два прекрасных перевала скоро стали самыми оживленными, на обоих гномы возвели Башни, и назвали их незатейливо: Южная и Северная. Но вскоре гномы ушли из Башен, отдав их людям. Уходя, предупредили: Башни опасны. Перед тем, как взорваться, они в шахтах наткнулись на странный зеленый дым, от него и произошел взрыв. Мутные зеленые капли, оседающие от него, назвали «горючим маслом», за особые качества воспламеняться и гореть даже в воде.
Много времени ничего не напоминало о предупреждении гномов, и вот, в самый неподходящий момент, горное лихо вылезло из своих нор, протянулось еще одним щупальцем к горстке защитников, надеявшихся выстоять.
— Не надо никому ничего говорить, — Решила я, Молли тут же согласилась:
— Ни к чему страху добавлять.
Ночью армия Серых подошла к Башням вплотную. Серьезных схваток пока не было, защитники, укрытые высокими стенами со всех сторон, удачно отстреливались. Ждали утра, понимая, что принесет оно с собой отнюдь не радость. Народ сильно не волновался, удвоили дежурных на внешних стенах, остальные долго проверяли оружие, и отсыпались. Эльфы заняли самые верхние этажи башни, расстреливали особо дерзкие отряды с меткостью, свидетельствовавшей: ночная темнота им не помеха. Перебегавшие по мосту связные приносили вести из Южной — там было то же самое. Ленивые пробные наскоки, ожидание утра. Из Южной еще днем ушла группа в горы, по ту сторону Гартранда, с призывом о помощи. Есть надежда, что они смогли пройти, значит, есть надежда, что кто-то и откликнется.
Баграт отправил на мост двоих ловких высоких южан, они долго копошились на нем, когда чуть рассвело, стал виден нелепый тюк примотанный прямо посредине с обратной стороны моста.
Утро принесло с собой войну.
Она началась для меня с раненых, что стали приносить от внешних стен. Помогая чем могла женщинам в госпитале, чутко прислушивалась к происходящему за стенами. Почему-то надеялось, что ворги не смогут легко преодолеть внешних стен, надеялось зря, они смогли. Местные, что стояли на стенах, все и полегли там, сметенные Серой волной. Внешние укрепления, не продержавшись и до полудня, пали, в Башню стали отступать уцелевшие. Принесли несколько раненых эльфов, что отстреливались прямо со стен, среди них — принцессу Лирриль; тут же в госпиталь примчался Эллорн, стрельнул взглядом в мою сторону, резко что-то сказал сестре, убегая наверх. Она посмотрела ему вслед почти с ненавистью.
— Сам не высовывайся! — Огрызнулась в спину, длинно и очень понятно выругалась. Раненые рядом захохотали, женщины улыбнулись смущенно. Засмеялись даже эльфы.
Я отставила в сторону плошки с мазью против заражения, стараясь не привлекать лишнего внимания, спустилась вниз. Теперь мое место там, наверное.
На самом нижнем этаже заваливали окна и дверные проемы. Меня как самую мелкую загнали под потолок, поручив крепить к балкам канаты. Пока я лазала по перекрытиям, ни разу ни вспомнила, что вообще-то боюсь высоты. Закладывали все входы в Башню, какие только могли бы послужить врагам. Снизу, из подвалов, аккуратно принесли две бочки, стараясь даже не стряхнуть неловко, утащили наверх, под самую крышу. Затемненный этаж перекрывали полностью.
Устав от таскания тяжелых веревок, я поднялась выше, на этаж, где размещались эйльфлёр. С удивлением обнаружила, что Лирриль уже здесь, держась неестественно, явно с повязкой вокруг живота, примостилась у небольшой бойницы под окном, ловко выцеливала воргов во дворе. Я встала на колени рядом, высыпала стрелы, стараясь приноровиться к узкой бойнице. Двое эльфов, поднявшись во весь рост на подоконнике, выстрелили одновременно. Горящие наконечники прочертили красивые линии, ушли в сторону моста, обе стрелы вонзились в примотанный под ним тюк. Ворги, перебегавшие через пропасть к стенам Южной башни, загомонили громче, заглядывая, во что же эльфы стреляли. Тюк взорвался, мост просыпался в пропасть со всеми на нем находившимися. Южная оказалась отрезанной от нас. Итак, Баграт был еще и дальновиден.
Ворги прорвались к Северной Башне сразу, но на этом удача отвернулась от них. Да, они голосили и лезли на стены, но нам тем удобнее было их доставать сверху. Некоторые, особенно меткие, засели на валу, что был почти вровень с нашими окнами. Поединок ворг-эльф бывал недолгим, и заканчивался в девятнадцати случаев из двадцати воплем летящего в пропасть врага. Но иногда, один раз на два десятка, я слышала стон.
Жаркие схватки развернулись у обоих входов в Башню, на витых лестницах. Там звон металла не прекращался, пока эльфы не предложили лить сверху подожженное горючее масло. Это давало некоторую передышку, в час-полчаса, потом начиналось все вновь.
Первый день закончился внезапно: вдруг я поняла, что почти не слышно криков Серых во дворе, а в залах стало очень темно. С грустью посмотрев на пустой колчан, поплелась в оружейный закуток. Готовые, пролежавшие какое-то время в куче стрелы — совсем не то, что новые, с только что расправленным оперением. Ну и пусть. У меня все равно нет сил, что бы ладить их сейчас самой. Под утро, проснувшись в своем привычном углу, заботливо укутанной в одеяло, долго пыталась сообразить: сама вернулась или меня Эллорн спящей нашел и притащил? Чувство голода, потерянное где-то вчера в суматохе, за ночь меня отыскало, и теперь требовательно напоминало о насущном.
Так мы оказались в осаде. Немного пообвыкнув к бесконечным дневным атакам, я стала больше замечать вокруг. К примеру, понаблюдав за полетом стрел у соседей, поняла, что их стены еще не пали. Они смогли остановить Серый Вал вне башни, на склонах, и теперь, как мне казалось, их реже тревожили. Возможно, я была просто пристрастна. Еще заметила, что на валу у Южных залегли стрелки, и помогали нам «снимать» самых ретивых воргов. Конечно, оттуда попасть было намного сложнее из-за расстояния, стрелы долетали уже потеряв силу.
Несколько раз за прошедшие два дня из Башни предпринимались вылазки, оба раза не очень удачно. Серых, конечно, изрядно покрошили, даже смогли под вторую лестницу взрывной заряд заложить. Южане, искусные в этом опасном деле, постарались, но они и погибли там же, расстрелянные серыми короткими стрелами прорвавшихся воргов. Один из эльфов подхватил факел, спрыгнул прямо на головы врагов, успел ткнуть в заряд. От взрыва лестница все же обрушилась, он сам погиб.