— Она вернется, она простит меня. Девушка не способна долго держать обиду.
— Ты даже не пытался узнать ее? — спросил Дин недоуменно.
— Что это значит?
— Это значит, что она не простит тебя. Ты ранил ее слишком сильно, она не подвергнет себя опять такому уязвимому положению ни с одним из вас, — сочувствие в голосе Дина заставило Рейзера впервые почувствовать страх, что он не вернет Бет, даже объяснив ей все. Он никогда не сомневался, что однажды она поймет, почему он порвал с ней, и они продолжат с того места, где остановились. Сейчас, посмотрев в глаза Дина, он понял, что переоценил способность Бет, если не простить, то хотя бы забыть
— Пойдем со мной, — Дин покинул парковку, направляясь через улицу в сторону церкви.
— Возвращайтесь в клуб, — кивнув, Шейд уехал с Эви, сидящей позади него.
Рейзер переехал на байке через дорогу и, припарковав его, зашел в церковь, чтобы найти Дина, ожидающего его в своем кабинете. Когда байкер вошел, пастор как раз взял ключи, чтобы открыть сейф. Он смотрел, как Дин достал среднего размера коробку и передал ему.
— Поезжай домой и посмотри. Когда закончишь, уничтожь их. Я был в состоянии просмотреть только пару из них, но думаю, что ты должен знать, с чем тебе предстоит бороться.
— Почему ты помогаешь мне? Ты уже вернул мне свой долг.
— Дело не в тебе, Рейзер. Так должен поступить пастор, делая то, что лучше для члена его прихода, которого он направил по пути, причинившему боль.
Рейзер воспринял эти слова, как удар в живот. Дин чувствовал себя так, будто это он причинил Бет боль, давая Рейзеру шанс с ней.
Байкер ушел, не сказав ни слова. Привязав тяжелую коробку к задней части мотоцикла, он направился домой. По приезду туда с коробкой в руках, он искал отдельную комнату с телевизором. Единственной свободной оказалась задняя комната, там он подключил видеомагнитофон, который дал ему Дин. Открыв коробку, Рейзер нашел кассеты, которые были аккуратно датированы с названиями проповедей, которые, должно быть, записывал отец Бет. Рейзер начал с самой ранней даты.
Нажав кнопку проигрывания, он занял место на диване, когда началась зернистая запись. Высокий худощавый жилистый мужчина в очках из тонкой проволочной оправы стоял за трибуной, читая проповедь. От его слов съеживались яйца взрослого мужчины. Используя ад и проклятье, как угрозы, он читал гневную проповедь, которая вселяла страх Божий во взрослого человека, а тем более в маленькую девочку. Она сидела в первом ряду рядом с жесткой суровой женщиной, кивающей головой и соглашающейся с каждой фразой, которую изрекал проповедник. Рейзер узнал Бет сразу, и улыбка тронула его губы, видя, как она тихо и неподвижно сидит на протяжении всей проповеди. Не то чтобы Рейзер слушал, он промотал вперед большинство из этого и собирался уже остановить запись, когда движение отца Бет привлекло его внимание, и он нажал кнопку проигрывания снова. Тот показал жестом Бет встать перед большим приходом.
— Теперь мы можем перейти к той части службы, где я каждому даю возможность покаяться в своих грехах и понести наказание, чтобы быть прощенным за свои грехи. Моя дочь начнет. Бет?
Бет смотрела прямо перед собой, стоя перед приходом. У Рейзера все сжалось внутри — это был тот же взгляд, которым она смотрела на него раньше этим вечером.
— Я молю о прощении у моего Господа, чтобы он простил мне опоздание к ужину дважды на этой неделе. Моя мама усердно трудилась, чтобы приготовить еду, а мой отец упорно работал, чтобы обеспечить едой. Я должна быть более благодарной и, показывая мое уважение, приходить вовремя.
— Бет, ты раскаиваешься в своих грехах?
— Да, пастор Саул.
— Тогда встань на колени перед своими собратьями и прими наказание.
Бет опустилась на колени. Ее отец встал позади нее, держа кожаный ремень.
— ПОКАЙСЯ, — прокричал он и ударил ремнем по спине девочки.
Члены церкви вторили ему:
— Покайся.
Еще три раза отец Бет ударил ее по спине, после чего разрешил сесть обратно на место. Рейзер не знал, что Шейд и Эви вошли в комнату и смотрели, стоя позади дивана. Кое-как мужчина вытащил кассету и вставил другую. Он просмотрел следующие шесть кассет, на каждой Бет получала наказание за мелочь или без причины. Рейзер заметил, что никто из членов прихода не вызывался добровольно покаяться в своих грехах, но каждый сидел бездумно, пока Бет получала побои за побоями. Комната начала заполняться по мере того как народ начал подтягиваться на ужин, но останавливались, поглощенные записью.