сался, что если нас так будет долго болтать и корабль наберет много воды, нам придется выкинуть все золото за борт! Но морской царь или бог, кто бы он ни был, все же сменил гнев на милость, наверное, его завлекла в свой морской грот какая-нибудь морская дева, которой я, не переставая, молился, чтобы она соблазнила его своими любовными играми. Шторм утих. Вода, прежде изумрудная и прозрачная, такая, что было видно дно моря, окрасилась в грязно-серый цвет и помутнела. Повсюду болтались дохлые медузы и черная трава, которую штормом подняло на поверхность воды. Мы взяли курс на Ритолу. И, несмотря на жуткую усталость людей, и бессонные сутки, капитан приказал гребцам работать, сменяя друг друга для короткого отдыха. Нам пришлось, все же, пережить еще одну ночь и только к следующему полдню мы вошли в родную бухту у долгожданной Ритолы. Нас встретили с большими почестями. Герцог даже не ожидал, что сумма перевезенных сокровищ будет столь значительна. Выслушав наш рассказ, он нахмурил брови на том месте, где я передал слова барона Сата о короле Ларотумском. Когда я рассказывал о поступке Родрико, он посмотрел на него с большой благодарностью. Но более всего кэлла Орандра возмутило поведение брата Саделия. — Откуда он вообще взялся? — спросил я герцога. — Он пришел сам и сказал, что хочет вернуть храму жезл, что он один из тайных братьев храма, поэтому остался жив. У меня не было причин ему не доверять. Я только покачал головой — герцог был неисправим. — Ваша доверчивость вас когда-нибудь погубит. Он засмеялся и сказал, что сейчас не время говорить о плохом — у него большие планы. Герцог дал распоряжение перевезти с корабля груз и спрятать его в своих подвалах. Но сначала он выдаст нам нашу премию, которую мы полностью заслужили. По его мнению, нам троим: капитану Крагерту, Родрико и мне — причиталось по третьей части клада. Мы пересчитали — это было примерно более двадцати тысяч на каждого. Герцог вызвал ювелира-оценщика, чтобы выяснить стоимость камней и драгоценностей — он сказал, что проценты от их стоимости мы получим не менее, чем через пять лет. Мы посчитали его решение весьма справедливым. — Кажется, судьба начинает проявлять к нам свою милость, — сказал я Родрико, когда мы покинули герцогский дворец. — И все-таки, нам придется с вами драться, — упрямо ответил Родрико. — Ну, вот опять! Началось! Вы так надоели мне со своей пощечиной, что я хоть сейчас готов убить вас. Но сначала давайте потратим нашу премию, хотя бы на бутылку хорошего вина в трактире. Глава 8 Сватовство Родрико Если у тебя появился друг — надо помочь ему, когда он не может просить об этом. Я был должен Родрико за ту пощечину на корабле, но я снова не хотел драться с ним, и мы оба это понимали. После нашего похода на острова, за сокровищами, у меня появилась возможность вернуть ему свой долг. Еще в праздник Королевы Моря, я обратил внимание на то, как Родрико неравнодушен к прекрасной купеческой дочери. Я слишком хорошо изучил Родрико, чтобы понять: просто так он от нее не откажется — волю этого человека укрепляли препятствия. Я поначалу решил, что следует заставить его разочароваться в этой диве. Можно придумать много способов, как разуверить его в собственных чувствах. Но там, на море, когда он так безудержно и бездумно бросился в туман, быть может навстречу гибели, я понял, как велико может быть его безрассудство — мысли об этом заставили меня усомниться. Однажды, он пережил разочарование в любви — и мне искренне захотелось теперь помочь ему на пути к счастью. Но все дело было в том, что сам я не очень доверял женщинам. Я понимал, что в природе их лежит неверность — итак, я, овладеваемый противоречивыми чувствами, оказался перед выбором: с одной стороны я хотел помочь Родрико осуществить его мечту, с другой — защитить от нового разочарования, которое неминуемо последует вслед за эйфорией. Так я тогда думал. Мой выбор за меня сделал Родрико. Он прискакал в гостиницу 'Золотой Конь', в которой я остановился, однажды утром, и громко объявил мне, что собирается сделать дочке Кашапеля предложение руки и сердца. Я с минуту переваривал эту новость и, махнув рукой, решил сдаться под натиском любовного пыла. Мешать было глупо — значит надо помочь. Я спросил его, как он себе все представляет. Он не долго мучался с ответом и сказал, что пойдет и объявит Кашапелю, что он 'делает ему большую честь и все такое…' Я, покашляв немного, сказал: — Хочу вас предупредить мой друг, что вам, в случае положительного ответа купца, придется добиться согласия от короля или герцога на этот брак. Родрико понимающе закивал и сказал, что он вправе надеется, что после той услуги, которую он оказал Сенбакидо, ему удастся легко получить его согласие в данном деле. — Но если купец будет рад вашему предложению! Мне не хочется вас заранее пугать, но почему вы так уверены в том, что Кашапель захочет отдать в жены свою дочь именно — вам? Родрико посмотрел на меня так, словно он не уверен, в своем ли я уме. — Вы надеетесь расположить его своим дворянским званием. Но вы — простой рыцарь о, это конечно, очень почетно для простого горожанина, даже если он богат как бог. Но не надо исключать такую возможность, что у него есть уже свои планы. Родрико рассмеялся. Мне не понравился этот смех! Но ему море было по колено. Договорившись встретиться завтра, после его визита к Кашапелю, здесь же, мы попрощались. На следующий день Родрико к назначенному времени не явился. Прождав его битых полчаса напрасно, я сказал хозяину гостиницы, чтобы он сообщил Родрико, если тот появится, что я пошел сначала к нему домой, а затем, если не найду его там — на берег, к скале горожанина, где он частенько любил бывать и — либо встречу его по дороге, либо он сам найдет меня. В доме с окнами облепленными геранью, на Желтой улице, где снимал комнатку Родрико, мне сообщили, что он не появлялся с раннего утра. Мне это не понравилось вовсе. И я пошел к морю. Родрико, в редкие дни отдыха между плаваниями, любил сидеть на скале Горожанина и отрешенно созерцать море — словно оно ему в море не надоело, но такова была его замкнутая натура. Я не нашел его и там. Но я случайно наткнулся на него, когда совсем потерял надежду его найти, на портовой площади. И, надо сказать, очень кстати — этот сумасшедший настойчиво искал себе ссоры с каким-то бледнолицым, хрупким, но тоже задиристым до безрассудства, юношей. Дело попахивало поединком — оба говорили на повышенных тонах и глаза их горели. — Ах, вот вы где, мой добрый друг! — воскликнул я. — А мне пришлось стоптать пару сапог, пока я отыскал вас в этом благословенном городе. — А, это вы Жарра, — равнодушно сказал Родрико, — простите, что заставил вас ждать, но у меня тут неотложное дело. — Вижу, вижу. Этот ребенок вас чем-то обидел? При этих словах, они оба, вспыхнув, обернулись и уставились на меня с возмущенными лицами. Кажется, теперь они нашли общего врага — уже кое-что. В деле улаживания конфликтов главное — не перестараться и не подсунуть себя в качестве кубка мира: две стороны могут объединиться и пойти с войной на тебя. — Где вы увидели ребенка, мой друг? Этот тип только что посмел беспокоить мою невесту! — Но это уже — ни в какие ворота! — на взводе прокричал его соперник. — Кто сказал, что она ваша невеста? Как вы смеете называть меня ребенком?! — это он уже ко мне обратился в праведном гневе. — Если ваш друг хочет драки — я готов удовлетворить его претензии. — Кто ты такой вообще? Обычный сэлл — сын торговца вином. — Которое — вы пьете! — По закону я могу побить тебя прямо сейчас! И ты не ответишь. — Да мы не равны в правах! — гордо вскинул голову юноша. — Но у меня есть превосходство перед вами в делах любви: Маленна благоволит мне, а с вами она даже не стала разговаривать! — Ах ты!! — Спокойно, спокойно! — я стал разводить их в разные стороны. — Послушайте, Родрико, — вы не можете драться с ним на поединке. — А вы, я уверен, достойный юноша, но сейчас должны понять: мой друг очень огорчен и мне не хотелось бы, чтобы вы пострадали из-за его чувств. Предлагаю всем — мирно разойтись. Родрико резко дернулся и со злостью посмотрел на меня. — Родрико, — прошипел я, — идемте — вы привлекаете ненужное внимание. Их ссора стала собирать любителей поглазеть и послушать, попросту — ротозеев. — Я ухожу, но если еще раз встречу тебя около сэлиньи Маленны — я выкину тебя в окно без разговоров, понял? Парень зло рассмеялся и ушел, насвистывая мелодию. — Родрико, предлагаю вам прогуляться до вашей любимой скалы и там все хорошенько обдумать, вы согласны? Он мрачно кивнул. — Тогда идемте. А по дороге начните рассказ. Кое-что я уже понял. Вам отказали, не так ли? — Не совсем. Этот Кашапель — просто полоумный! Ему показалось мало того, что я — дворянин делаю ему честь: хочу стать его зятем — мне даже для этого придется обращаться к знатному вельможе — нет, ему подавай землю — графство или, по меньшей мере, баронство! Нет, вы слышали, каков наглец! Но какова она!!! У меня дух захватывает, когда вижу ее лицо. — Родрико опять унесся мечтами к объекту своих вожделений. — Родрико, послушайте, если вы все время будете парить на крыльях любви, мы с вами так ничего и не решим. Чего точно хочет Кашапель? — Он хочет землю. — Так в чем же дело? Пойдите и раздобудьте ее. — Как? — с тоской в глазах спросил Родрико. Я задумался. Землю можно получить в наследство, можно получить в д