Безошибочно определив в Райнхарде главного, Спанхейм обратился к нему с приветствием:
— В моем доме всегда готовы принять славных защитников веры и борцов с нечистью. Позвольте узнать, что привело вас на земли баронства? Неужто у нас завелись какие-то богопротивные твари или, того хуже, еретики?
Представившись и назвав свой (немалый, между прочим) ранг, Райнхард сказал вежливо, но сухо:
— С прискорбием вынужден сообщить, что до нас дошли сведения о творящихся в вашем замке темных ритуалах.
Вот теперь на лице Спанхейма отразилось волнение, в общем-то, вполне естественное при подобном раскладе.
— Что за чушь! Как вы смеете заявляться сюда и произносить столь наглые обвинения?!
Он обвел быстрым взглядом присутствующих, не заметил держащегося позади воинов Филиппа, однако узнал Фрица. Тот изобразил на лице растерянность и легкую вину, как бы говоря: «Простите, сам удивлен столь внезапной проверкой». Хотя Фриц сомневался, что удастся обмануть Спанхейма. Была мысль вообще не появляться в замке, но ее Фриц быстро отверг. Раз сам заварил эту кашу, то сам и расхлебывай. Да и не настолько он доверял инквизиторам, чтобы оставить их без присмотра.
— Вас никто не обвиняет, многоуважаемый герр, — спокойно заметил Райнхард и со значением добавил:
— Пока. Наш долг — проверять каждое сообщение о случаях темного колдовства.
Тут он, конечно, лукавил, инквизиторы вовсе не бежали, теряя портки, по первому же испуганному воплю «А-а-а, чернокнижник! Спасите!». Как и любая часть Церкви, в первую очередь Трибунал руководствовался своей выгодой. Или фанатизмом. А светлые идеалы борьбы со злом стояли где-то дальше. Что ж, ради правого дела можно воспользоваться помощью и такой организации.
— Подлый навет! — рявкнул Спанхейм со всей возможной дворянской спесью и приближенные поддержали его слова нестройным гулом. — Беспокоить меня из-за какой-то кляузы завистников? Вы не имеете права. Возвращайтесь, когда получите разрешение моего сюзерена, Его Светлости графа.
И тут весельчак Райнхард показал, что при желании может вести себя, как истинный слуга Трибунала: властный, жесткий и уверенный в своей правоте.
— Мы лишь жалкие псы Господни и во имя Его имеем право бороться со злом любыми средствами, — с расстановкой произнес он. — Раз Инквизиция решила, что ваше владение будет подвергнуто тщательной проверке, нас ничто не остановит.
Спанхейм все же пытался сопротивляться.
— Я вам не какой-нибудь плебей, которого вы можете запугивать. Я обращусь к Его Светлости графу! К Его Преосвященству епископу!
Фриц мысленно усмехнулся, представляя, как эти угрозы повеселили Филиппа.
Райнхард с готовностью сунул под нос ошалевшему Спанхейму грамоту с печатью.
— Извольте — разрешение от Его Преосвященства. Гонца к графу Доннерготтскому можете отправлять прямо сейчас, мы же хотели бы побыстрее начать свою работу. И если будете препятствовать, нам придется применить силу.
Монахи-воины — все как на подбор дюжие крепыши с широкими плечами — при этих словах окинули свиту Спанхейма откровенно оценивающими взглядами.
— Ваша Милость, не понимаю столь сильного упорства, — с вкрадчивой мягкостью заговорил Райнхард. — Чем быстрее мы начнем, тем быстрее найдем истинного преступника. Либо полностью оправдаем как вас, так и ваших вассалов… Или вам есть, что скрывать?
Тут Спанхейму крыть было нечем. Отказаться от проверки Инквизиции было равносильно признанию вины.
— Можете обыскать мой замок сверху донизу, — высокомерно произнес Спанхейм. — Вы ничего не найдете. И не надейтесь, что граф об этом ничего не узнает. Гонец отправится сейчас же.
— Мудрое решение, — только и сказал Райнхард.
Инквизиторы действовали быстро и привычно: разбились на группы, состоящие из одного воина и одного святого мага. Затребовав себе проводников из баронской прислуги, разошлись по замку, который без лишних проволочек поделили между собой на сектора. Еще несколько монахов остались дежурить во дворе.
Райнхард, Фриц и держащийся тише воды ниже травы Филипп пошли втроем в самое злачное место — подвалы. Спанхейм, дав распоряжения гонцу, увязался следом и на каждом шагу возмущался «доносчиками». Тут-то Фрицу и пришла запоздалая разумная мысль, что вся сцена на крыльце могла предназначаться для оттягивания времени. Даже за пять минут можно многое спрятать. Ну да теперь уже ничего не изменишь.
Едва они зашли в замковый холл, Райнхард достал из заплечного мешка идеально круглую сферу, вырезанную из прозрачного кристалла, который Фриц не мог на глаз определить. Горный хрусталь? Алмаз? Сложно сказать. Внутри сферы блестел серебром треугольник, в котором помещался крест и уже внутри него — широко открытый глаз. Впервые видя артефакт для поиска темной ауры, Фриц залюбовался — до чего тонкая работа! Сам воздух вокруг сферы будто бы слегка дребезжал легким хрустальным перезвоном. Если рядом обнаружатся следы злого колдовства, символы внутри должны вспыхнуть красным. Однако пока ничего не происходило.
Шепча себе под нос молитву и сжимая в руках сферу, Райнхард двинулся за указывающим дорогу Спанхеймом, который, хвала Небу, наконец-то заткнулся. Смекнул, что угрозами да перечислением родовитых друзей инквизитора не проймешь. Как миленький открыл своим ключом ведущие в подвалы двери и сперва провел всю компанию по винному погребу, уставленному бочками и стеллажами с бутылками. Райнхард двигался медленно, стараясь держаться ближе к стенам и водя артефактом по сторонам, будто кадил помещение. Но, сколько бы Фриц ни пялил глаза, символы даже на краткий миг не зажглись алым.
Далее последовали помещения с пищей. В одном хранились головки сыров, пахнувшие просто умопомрачительно. В другом — вяленое мясо и рыба. В третьем — мешки с мукой. Все залы Райнхард обходил медленно и тщательно.
Каждый раз Фриц ожидал, что вот-вот и артефакт покажет присутствие тьмы. Еще немного. В этом зале точно… Но они все шли и шли по облицованным камнем подземным коридорам и комнатам, заставленными разнообразным добром, а хрустальный шар оставался девственно прозрачен. Ни искорки.
И сам Фриц тоже ничего не чувствовал, кроме холода, начавшего забираться ледяными пальцами под надетый поверх рясы шерстяной плащ.
Два раза к их группе в подземелье спускались посланцы от других отрядов, сообщая неутешительные для Фрица новости: пока что никаких следов тьмы не обнаружено. Он начинал волноваться. Неужели ошибся? Или Спанхейм настолько хорошо спрятал свое логово для темных делишек, что даже с артефактами не найти? Почему Фриц вообще решил, что ритуалы по кормлению демона проводятся в самом замке? С таким же успехом Спанхейм мог бы обустроить все в каком-нибудь охотничьем домике!
Пусть Фриц и сохранял внешнюю невозмутимость, на деле он понимал, что если инквизиторы ничего не найдут, ему достанется по полной. Даже заступничество Филиппа не спасет, если вообще будет. Спанхейм уж точно использует все свои связи, чтобы Фрица убрали из баронства. На должность то плевать, но что будет с людьми? Даже если предположить, что никакого демона на самом деле не существует, пытки были самые настоящие! Скольких крепостных еще замучают, когда больше некому будет вступиться? Сколько умрет от болезней, не имея средств на лечение, потому что вынуждены отдавать последние в уплату податей?
«Я должен найти здесь хоть какую-то зацепку», — билась в голове в такт стуку сердца единственная мысль.
Отряд попал в узкий коридор, куда выходили двери камер. Из двух донеслась возня, и Райнхард заглянул внутрь ближайшей через решетчатое окошечко.
— Провинившиеся холопы, — небрежно бросил Спанхейм.
Фриц тут же подошел к одной из занятых камер: внутри сгорбился на соломенном матрасе прикованный к стене цепью мужчина. Грязный и небритый, со следами ожогов на тех частях худого тела, которые не скрывали лохмотья. Очередная «пища» для демона? Вот только знакомого зуда при виде узника Фриц не ощутил. Да и вряд ли Спанхейм позволил бы инквизитору видеть настоящих жертв.