Вот и сейчас после собрания капитула он решил пойти на тренировку к Вальтеру.
Сперва зал покинули старшие клирики, следом в порядке строгой иерархии потянулись остальные монахи. В дверях Фриц столкнулся с братом Людвигом, который прижал ко рту ладонь, скрывая зевок.
— Хорошо вздремнул? — шепотом спросил Фриц.
— А то. — Людвиг расплылся в улыбке, заполнившей все его большое круглое лицо. — Зря не хочешь найти такое же укромное местечко как я и спать, вместо того, чтобы слушать споры старых дураков.
— Их препирательства иногда бывают забавны, — обронил Фриц. — К тому ж я люблю быть в курсе новостей.
— Повезло мне с тобой. — Они уже вышли на улицу и Людвиг позволил себе гортанно рассмеяться. — Было сегодня что-то заслуживающее внимания?
Фриц кратко пересказал все, показавшееся мало-мальски важным. Ему нравился заведовавший переписной мастерской брат Людвиг, который был одним из немногих людей в монастыре, кто не гнался ни за деньгами, ни за славой праведника. Просто спокойно занимался своим делом, наставлял по мере сил молодежь и вел скромную жизнь не напоказ, а для себя. Фрицу повезло попасть под его начало.
— Все-то брату-казначею неймется, — посетовал Людвиг, выслушав Фрица. — Повезло нам с настоятелем…
Тут он понизил голос.
— Бенедикт, конечно, развратник и обжора, но знает, когда стоит давить на нижестоящих, а когда лучше остановиться. Эх, казначею бы такую разумность. Но ему ведь наука не впрок, а когда к власти придет Дитрих, то поборы с крепостных точно увеличатся.
— Думаешь, он все же подсидит Бенедикта? — озабоченно спросил Фриц. — Тогда придется собрать вещички и дать отсюда деру.
Людвиг пожал плечами.
— Кто знает. На все воля Господа. Настоятель уже немолод, а неумеренность в еде и питье до добра не доведут.
Тут он хитро сверкнул глазами.
— Да и перетруждаться на ложе в его возрасте опасно.
Фриц хохотнул.
— Будем надеяться, у фрау Хильды достанет ума хорошо заботиться о… друге. Ведь если его не станет, она отсюда первой вылетит, а уже потом — мы.
Людвиг грустно рассмеялся.
Они еще немного поболтали, потом Фриц заметил, что Вальтер бросил попытки изловить хоть кого-то из послушников и поплелся на тренировочную площадку.
— Пойду разомнусь немного с братом Вальтером. Увидимся в мастерской.
Людвиг внезапно пытливо вгляделся в лицо Фрица.
— Прости, что навязываюсь, Фридрих, но ты все-таки мой подопечный, поэтому я обязан спросить… С тобой все хорошо?
Фриц вздрогнул и тут же постарался принять беспечный вид.
— Почему ты решил, будто со мной что-то не так?
— Когда начиналось собрание, ты выглядел как обычно, но сейчас побледнел и часто хмуришься, наверное, сам того не сознавая, — объяснил Людвиг. — Я подумал, может, на собрании сказали нечто неприятное, но нет. Или ты от меня что-то скрыл?
— Нет, нет. — Фриц замотал головой, сетуя на проницательность Людвига. — Мне просто взгрустнулось после сегодняшнего чтения жития святого Себастьяна. Ты же знаешь, как читает брат Михаэль — тут любой слезами зальется.
— Твоя правда. — Людвиг покивал. — Михаэлю надо было не в монастырь идти, а на балаганные подмостки.
— Ну, тогда мы бы точно умерли от скуки на собраниях, — заметил Фриц.
— Тоже верно… Что ж, раз с тобой все в порядке, то я рад. Но помни, ты всегда можешь поговорить со мной, если понадобится слушатель. Я ведь понимаю, что на исповедь, тем более ко многим нашим братьям, идти совсем душа не лежит. И в этом нет ничего плохого — Господь слышит нас, даже когда мы говорим с ним в своем сердце. Но иногда нужен живой собеседник.
Людвиг подмигнул.
— Если приспичит выговориться, то я обязательно присяду тебе на уши, — пообещал Фриц.
Однако на самом деле он не был готов поведать свою историю никому, даже понимающему и умному Людвигу. Фриц уже давно не исповедовался по-настоящему — ему претила мысль поверять свои терзания человеку, которому на них плевать. Большинство священников, прикрываясь тем, что являются лишь представителями Бога, с которым на исповеди на самом деле говорит человек, пропускали слова прихожан мимо ушей. У Фрица еще были свежи детские воспоминания о том, как во время одной из исповедей ауэрбахский священник отец Герхард банально задремал.
Фрицу требовался совет, поддержка, однако в сердце жил потаенный страх, что даже понимающий брат Людвиг, узнав все перипетии жизни подопечного, лишь осудит и ужаснется. Поэтому Фриц из последних сил удерживал крышку на бурлящем котле переживаний и улыбался, уверяя, что все хорошо. Просто отлично.
Сегодня на тренировке, куда Фриц, как обычно, явился единственным из братии, он рубился с особой яростью. Словно видел перед собой не Вальтера, а Солу во плоти и вонзал клинок прямо в ее белое тело, которое так хотелось обнять. В такие моменты Фрицу казалось, что он мог бы легко убить ее, если бы она сейчас предстала перед ним.
Он бил бы ее и бил, пока прекрасное лицо не превратилось бы в кровавое месиво. Пока пышная грудь не испустила бы последний вздох.
Вальтер, несмотря на возраст и старые раны, бывший великолепным бойцом, едва сдерживал натиск противника.
Фриц нападал, не думая о защите и в настоящем бою давно бы получил смертельные раны. С каждым взмахом меча выходила ярость, терзавшая нутро как голодный зверь. Вытекали ядовитой рекой ненависть и боль. Увы, только до следующего раза, когда скопятся опять в таком количестве, что станет невозможно терпеть.
— Ай, молодец, сучий сын, — заявил Вальтер после тренировки, в его устах это была величайшая похвала. — Все бы оболтусы были такими как ты.
«Вот уж не надо», — кисло подумал Фриц.
— Только, ебать твою налево, следить надо за жопой-то, — продолжил Вальтер. — Будь на моем месте вервольф, давно бы тебя сожрал нахуй.
Дальше он полчаса въедливо объяснял Фрицу все ошибки, и у того была слишком занята голова, чтобы думать о чем-то, кроме тренировки.
— Но вообще в походе ты закалился, даром что молодой пиздюк, — расщедрился на еще одну похвалу Вальтер. — Там ведь или научишься драться, или подохнешь, третьего не дано… Тебя хоть сейчас можно на север послать, варваров похуячить.
— Там все так плохо? — спросил Фриц, зная, что во всем, что касалось военных новостей, Вальтер осведомлен лучше всех в округе.
— Недавно с торговцами болтал, те бают — полный пиздец. По слухам эти ебанутые сваны или как их там даже захватили Кауфсбург.
Фриц удивленно вскинул брови: язычники ежегодно совершали набеги на прибрежные области разных стран, протянувшихся вдоль Серого моря, однако раньше северянам никогда не удавалось взять большой укрепленный замок и уж тем более целый город. Пограбив деревни и угнав пленных, они убирались восвояси.
— Торгаши пиздят, что у язычников есть какие-то воины, которые, нажравшись мухоморов, могут аж на стены запрыгивать, — поделился Вальтер. — Но по мне так это полная хуйня.
Фриц покачал головой, вспоминая парящих в небе еашубов.
— В мире полно разной магии, о существовании которой мы даже не подозреваем, так что я бы не стал сразу объявлять купцов врунами.
Вальтер фыркнул.
— Если у варваров всегда были такие разхуяреные воины, чего же они раньше города не брали?
— Потому что рыцари и священники, которые должны были защищать замки и города, навечно остались в Святой земле, — раздумчиво произнес Фриц. — Что бы мы о них ни думали, варвары тоже не дураки: они знали, когда напасть большими силами.
Подергав себя за густую черную бороду, Вальтер выдал:
— Черепушка у тебя варит, пиздюк.
— Такими темпами скоро объявят новый Крестовый поход, но уже против язычников севера, а не аласакхинцев, — иронично заметил Фриц.
Вальтер только махнул рукой.
— Дождешься от этих трусливых хуесосов из Сейнта, как же! Скорее уж мы сами со старыми товарищами соберемся и рванем на север. Хотя говорят вроде как варвары уже ушли. Они ведь быстрые: то тут появятся, то там.
Фриц вздохнул: его не радовала мысль, что, возможно, придется снова брать в руки оружие. Но и отсиживаться в стороне, когда людей убивали и угоняли в рабство, он не мог.