- Зато оно было неудобным, понижало быстроту и ловкость своего владельца.
- Не перебивай меня! - Возмутился мальчишка. Он кинул Сэте недовольный взгляд, а потом вновь придал своему лицу серьезность и с важностью в голосе продолжил. - Этот людоед был настолько сильным, что дрался, несмотря на тяжесть своего цуруги, очень искусно! За то и прославился. Но когда людоед начал стареть, то силы постепенно стали покидать его. Он захоронил свой длинный меч где-то на этой поляне и сказал, что, когда возродится в новой жизни, найдет и раскопает его. А пока людоед был еще жив, придумал для себя новый способ добычи еды. Он не мог привыкнуть к обычной пище и продолжал есть людей. К нему приходили самураи и отдавали свои новые мечи, чтобы тот опробовал их на живом человеке. Это было выгодно и воинам, не хотевшим рисковать, и людоеду, могущему продолжать убивать и вдобавок получать за это деньги. Он брал не опробованный меч и выходил с ним ночью на перекресток, дожидаясь подходящей жертвы. После убийства, людоед приносил тело к себе в хижину и съедал. А после, если меч оказывался хорошим, то он раскалывал кости погибшего и складывал в большой кувшин, всегда стоявший у порога. Приходивший за своим мечом самурай видел кости и так узнавал, что его новое оружие превосходно. За кувшином должен был лежать этот меч. Воин хоронил кости убитого и забирал оружие, не встречаясь с людоедом. Но если меч оказывался плохим, то людоед сжигал кости и высыпал золу в кучу на поляне, воткнув в середину неудачное оружие. Так он очищал его владельца от позора.
- Какая оригинальная версия тамэси-гири*. - Задумчиво произнес Соджиро, смотря на хижину людоеда.
Подобная история у нормального ребенка действительно должна была вызывать страх, и не удивительно, что мальчишки боялись здесь появляться. Но Фуджита не только с наслаждением повествовал о людоеде, а еще и разразился громким смехом, когда Сэта заговорил об обряде «убийства на перекрестке дорог». Соджиро недоуменно уставился на своего неадекватного ученика и не знал, что сказать. А тот, словно вновь услышав пение голодного желудка учителя, катался по земле.
- Ты пра...пла...ну... - ха-ха-ха! - Заливался Фуджита.
- Ну, хватит. Успокойся. – Придав своему голосу строгость, приказал Сэта. - Не понимаю, что могло вызвать у тебя такую истерику.
- Да то, что ты мне поверил! - Еле выговорил мальчик, стуча рукой по ярко-зеленой траве. - У тебя такая рожа была!
История о людоеде оказалась выдумкой, и хитрый лис вновь обвел Тэнкэна вокруг пальца. Но Соджиро это понравилось. У мальчишки неплохо работала фантазия, и его рассказ был очень правдоподобным, а задорный смех грел душу Соджиро, тоже на несколько минут превратившегося в ребенка.
Когда Фуджита пришел в себя, Сэта достал из пакета булочки и угостил его. Мальчик буквально выхватил вкусную выпечку из рук и стал жадно ее откусывать и жевать.
- Хорошие манеры так же говорят о мастерстве бойца. - Улыбаясь, произнес Соджиро и тоже собрался попробовать булочку.
- А чего здесь плохого? Я же сейчас хорошо себя чувствую, значит, и манера у меня хорошая. - Проговорил мальчишка набитым до краев ртом. - Хочешь, расскажу, кто на самом деле жил в этой хижине?
- Прожуй сначала, знаток самурайских манер и традиций.
- Здесь жил русский отшельник. – Не обратив внимания на просьбу учителя, произнес Фуджита. - Ты ведь знаешь, кто такие русские?
- Никогда с ними не встречался, но знаю.
- Он приехал сюда несколько веков назад и построил эту избу. Говорят, что он был монахом, но не таким, как наши, и драться совсем не умел. Этот отшельник жил здесь несколько лет, помогая людям мудрыми советами и врачеванием. Он проповедовал какое-то иностранное учение, и некоторые даже приняли его. Но потом на монаха напало несколько самураев, потребовавших, чтобы он поклялся больше никогда и никому не рассказывать о своих убеждениях. Но тот отказался и был убит.
- Был иностранцем, не умевшим драться, но поступил, как настоящий воин. – У Соджиро невольно проснулось уважение к этому давно умершему монаху. Хотя физически этот человек, вероятно, был слаб, он оказался намного сильнее Тэнкэна в том, чего тот не мог достичь до сих пор. Монах был тверд и непоколебим в своих убеждениях, а значит, победил, несмотря на то что погиб. К тому же он не боялся смерти и самураев, которые принесли ее ему. Зато самураи испугались одинокого монаха и его силы духа. От того и хотели ее сломить, а проиграв, убили ее носителя.
- Вот мальчишки и боятся здесь появляться. – Продолжал объяснять Фуджита. - Они не хотят встретиться с его призраком и думают, что это место проклято.