- Нет. Скорее всего, наоборот. Этот монах совершал здесь священные обряды такой чистоты и силы, что их благоприятная энергия до сих пор присутствует.
- Как ты это определяешь? - Удивленно спросил Фуджита, протягивая руку к пакету за второй булочкой.
- Чувствую. Ты ведь тоже приходишь сюда, когда становится тяжело, и, побыв немного на этой поляне, наверняка ощущаешь облегчение?
- Ага. Значит, я тоже чувствую эту энергию?
- Ее все чувствуют, но не каждый понимает. Мне странно от того, что я одновременно ощущаю и радостную легкость, и раздражение. Со мной такое впервые.
- А мне здесь легко и спокойно, ничего не мучает, все беды вмиг забываются. Даже смерть родителей перестает вызывать печаль. Я, конечно, всегда скучаю по ним, но здесь эта тоска делается другой. – Мальчик задумчиво замолчал, но вскоре его глаза вновь оживились. - А знаешь, что у русских круглый год зима и по дорогам ходят медведи-великаны? Я слышал, что русские богатыри могут одним пальцем свалить такого зверя.
- Это выдумка. – Удивляясь, что у Фуджиты такое сказочное представление о русских, с улыбкой ответил Соджиро. - Они обычные люди, такие же, как и мы, просто с другой внешностью и культурой.
- Как Сора-сан? А она - русская?
- Нет. Она - японка, но родилась в Англии.
- А кто такой Исида Мицунари?
- Где ты услышал это имя?
- Один идиот произнес. – Сомкнув руки на груди, обиженно заворчал Фуджита. - Я спросил его, кто это, а он не захотел объяснять. Ты знаешь, кем был этот Исида-сама?
- Да. Он был самурайским полководцем, жившим в период Сэнгоку. Исида являлся хорошим стратегом, разрабатывал блестяще планы по захвату замков, принеся этим своему сюзерену Хидэёси множество важных побед. Отличался такими качествами, как справедливость и пунктуальность. Был талантливым математиком и поэтому в мирное время успешно справлялся с должностью администратора и финансиста. После смерти сюзерена вступил в конфликт с Токугавой Иэясу, хотевшим захватить власть в стране. Возглавив войска «западной коалиции», Исида принял участие в битве на равнине Сэкигахара, но Токугава оказался сильнее.
- И что с ним стало? Он умер на поле боя? – Взволнованно спросил мальчишка.
- Нет. Исиду казнили в Киото по приказу Токугавы, приговорившего его к одной из самых жестоких форм...
- Ясно, понял, не продолжай.
- Сочинитель историй о людоедах не может слушать об обычной казни? – Сэта не ожидал, что мальчишка так отреагирует. Он ведь живет среди бандитов, а значит, должен был привыкнуть к жестокости.
- Сам сказал, что она была одной из самых жестоких. К тому же, моя история - выдумка, а это - реальный человек.
- Мальчик, которому ты сегодня собирался вывернуть руку, тоже был реальным человеком.
- А если, к примеру, ты должен убить, чтобы отомстить. В этом случае убийство имеет оправдание?
«Как я посмел назвать себя учителем Фуджиты, если не могу ответить на этот вопрос?» - подумал Сэта, смотря на ждущего ответа мальчишку. Было ясно, что Фуджита спросил об этом не из простого любопытства. Возможно, он решил отомстить старикам за то, что они использовали его, но детское сердце, почувствовав опасность, начало сопротивляться, не давая заснуть пока еще живой совести. Фуджите нужен был ответ, но не меньше в нем нуждался и Соджиро. Сказать себе: «я – садовник» - это одно, а быть убежденным, что это действительно так, и что когда цветы вырастут, то будут радовать сердце – это совсем другое. Ведь бывают ситуации, когда приходится выбирать между жизнью и смертью. И тогда, приняв жизнь, неизбежно даруешь кому-то смерть. Если бы в тот самый страшный день со свинцовыми облаками маленький Соджиро не послушал призрака ветра и не принял его истины, то не мучился бы сейчас. Но и не жил бы. Закон выживания о сильных и слабых спас ему жизнь, а значит, принес благо. А какую пользу дало принятие новой истины? Сплошные беды и неудобства. Единственное, что удерживало Сэту от возвращения к прежним убеждениям – это дар, которым его наградили первые хрупкие цветки – способность слышать внутренний голос и ощущать свободу. Проблемы сгущались, зажимая Соджиро со всех сторон, а он легко вдыхал сладкий, свежий воздух и мог искренне радоваться тому, что светит солнце, вокруг поют птицы, трава зеленая, речка чистая, и рядом сидит маленький человечек, имеющий шанс никогда не узнать, как поет меч в руке, разрезая плоть и кости, разделяя голову и шею, превращая жизнь в смерть. Возможно, то, что Соджиро не хотел убивать, было его слабостью. Но почему-то она награждала его спокойствием и способностью достигнуть того, что раньше казалось запредельным. Во всяком случае, чтобы найти ответ, Тэнкэну необходимо пройти начатый им путь, и ощутить себя настоящим садовником. Только тогда он сможет сказать: «Да. Убийство – это преступление, и не существует ни одной причины, способной его оправдать». Или же наоборот: «убивая тех, кто недостоин жизни, ты очищаешь землю и приносишь ей благо». Но Фуджита требовал ответа сейчас.