Но Соджиро и не позволил мечу Номуры хоть как-то задеть себя. На лице Тэнкэна сияла беззаботная улыбка, из-за которой казалось, что он нисколько не озадачен стилем соперника, максимально расслаблен и не расходует своих сил, легко уклоняясь и отступая от катаны Роана. И как бы Номура не пытался сбить Сэту с толку своими непредсказуемыми движениями, тот легко ускользал от несущего смерть катана, словно заранее знал, куда будет направлена атака и как лучше от нее уйти. Номура проводил удар снизу, а Сэта уже был в прыжке. Роан начинал атаку с левого фланга, а Тэнкэн уже оказывался справа, заставляя катана противника пронзать ни в чем не повинный воздух. Номура направлял меч в голову, а Сэта, выгнувшись назад, легко уходил от меча противника и тут же перемещался в сторону, не давая шанса новому удару достичь его. Роан обрушивался на Тэнкэна в прыжке, а того уже не оказывалось на прежнем месте. И все движения Тэнкэна были максимально рациональны и экономны. Такой блестящей импровизации Роан никогда не встречал и в глубине души даже был восхищен мастерством Соджиро. При этом, когда Сэта менял позицию, то двигался так быстро, что не ему, а Номуре приходилось догадываться, где находится противник и откуда возможно будет нанесен удар. Это было крайне опасно для полицейского. Ведь в такие моменты он оказывался уязвим и Тэнкэн мог легко воспользоваться этим.
«Это невозможно! - Пронеслось у Роана в голове. – Сэта никогда раньше не видел такого стиля, ведь многие приёмы я сам придумал! Он не предугадывает движения, он успевает на них ответить! И то, ка он это делает… телеграмма не отражает в полной мере того, на что способен этот мальчишка! Дело не в технике. Его реакция феноменальна, и то, как он меня считывает… Тэнкэн словно слышит мое тело и мысли! Такого мастерства можно достигнуть, только обладая исключительным талантом. Он вполне достоин имени Тэнкэн!»
Поединок с таким противником многих воинов мог бы привести в отчаяние, но Роан старался быть собран и не допускать мыслей о превосходстве Тэнкэна. Лишь одна вещь мешала ему полностью сконцентрироваться на сражении. Полицейский не мог понять: почему Сэта не атакует? Предугадывая движения Роана, Соджиро всегда ловко уклонялся и часто оказывался в более выгодной позиции и на расстоянии, достаточном для удара кинжалом, но при этом ничего не предпринимал и просто продолжал отступать. Что было с ним не так?
Понимая, что это мешает победе, Номура остановился. Сэта мгновенно отреагировал так же, замерев на месте. Он опустил руку с танто и принялся ждать хода Роана. Солнце все быстрее опускалось за горизонт, унося с собой живые цвета янтарной воды. Ветер начинал набирать мощь, сильнее качая ветви деревьев и шепча листвой о желании вскоре увидеть, как горячая, темная кровь заменит собой последние отблески света на холодном металле. Невольные зрители, собиравшиеся сегодня совсем не так провести этот красивый вечер, сидели одинокими парочками, обнявшись и словно не дыша, со страхом и восхищением наблюдая за тем, что будет дальше. Никто из них не желал рискнуть остановить бой или помочь полицейскому и позвать подмогу, чтобы не наслать на себя гнев преступника.
Номура прищурил глаза и посмотрел на Сэту. Тот восторженно улыбался, но в его глазах не было уверенности. Он словно боролся с чем-то, что терзало его изнутри и молило выпустить наружу. «Тэнкэн оставил учителя не потому, что проиграл поединок Баттосаю. – Догадался Роан. - Он проиграл Химуре, потому что решил последовать за ним. Глупец! Теперь понятно, почему он перестал убивать. Нерешительность – это смертельная ловушка, и тем, кто в нее попадал, еще ни разу не удавалось из нее вырваться. Сэта, я даже рад, что ты передумал заключать союз. С твоими новыми взглядами ты стал бесполезен. А жаль. Ты погубил такой талант! Это непростительно! Что ж, я усилю твою неуверенность, и ты получишь достойное наказание!»
- Ты сам начал поединок. – Презрительно проговорил Номура. – Но постоянно отступаешь. Чего ты боишься?
Сэта ничего не ответил. Лишь его губы нервно вздрогнули, не в силах больше скрывать тот страх и желание освободить ветер, что сейчас боролись в нем. Он не желал больше убивать, но получал истинное наслаждение, двигаясь как вихрь и слушая музыку смертельного лезвия, играющего на ранах разодранного на куски воздуха. Выходило, что чтобы стать садовником, ему не только нужно научиться жить иначе, но и придется отказаться от единственного, что он умел делать и что ему долгое время по-настоящему нравилось – от сражений.
- Тебе нужно было затаиться и принять решение: жить слабым, посредственным слизняком, или признать свою ошибку и воскресить идею учителя. – Продолжил Роан. – Но ты решил импровизировать. И как тебе результат? Ты доволен тем, куда себя завел? Слабый и неуверенный. Или придумаешь на ходу оправдание своей нерешительности?