«Если бы я сейчас умер, то не надо бы было подниматься и идти к ним» - подумал Сэта, открывая глаза и жалея, что нет ветра, и не слышатся голоса призраков. Приняв вертикальное положение, Соджиро увидел перед собой лишь темноту с мерцающими кое-где желто-синими звездами. Что-то зашипело и зазвенело. Но когда ноги дотащили его до лестницы, зрение начало возвращаться и шумы сделались тише. Внизу стояли Гадзо и Хочи.
- Ты чего такой разукрашенный? - С усмешкой спросил Хочи. - Что он натворил, пока меня не было?
- Деньги украл. Вот я его и решил воспитать. - Гордясь своим «творчеством», ответил Гадзо.
- Да на нем живого места не осталось, а я еще хотел свою роспись поставить за все еще стоящие не в амбаре мешки. Соджиро, ну-ка повернись. Может быть, сзади почище будешь? - Хочи улыбнулся и закинул руки за голову. Соджиро, молча и не шевелясь, стоял наверху, весело смотря на издевающихся над ним братьев. - Вот что мне в тебе нравится, так это твое чувство юмора, которое всегда совпадает с моим. Давай, спускайся и быстро за работу.
Соджиро сделал слабый шажок и, оступившись, покатился по лестнице вниз, остановившись у ног Гадзо. Братья от смеха за животы схватились и все время, пока тот приходил в себя, продолжали истерично ржать. В комнату влетела счастливая мачеха с кинтяку в руках и сообщила, что оказывается, Соджиро ничего не крал, и журавля ему действительно кто-то подарил.
- Это хорошо, что деньги целы. - Отходя от смеха, произнес Гадзо. - А сопляк правильно получил. Это ему урок на будущее, чтобы даже в мыслях не позволял себе воровать.
- Интересно, какой дурак мог подарить этому выродку птицу? - Спросила мачеха, смотря на поднимающегося Соджиро.
- Какая разница? - Ответил Хочи. - Я вот что думаю. Пусть пойдет, поест. А то подохнет, а нам отвечать придется. На простую болезнь ведь не свернешь: она таких синяков не оставляет.
- Слышал? - Произнес старший брат. - Иди, поешь. Но через полчаса чтобы уже мешки таскал! Понял?
- Да. - Улыбаясь, ответил Соджиро и пошел на кухню.
Есть ему совсем не хотелось. Его мутило, и сильно болела голова. Но Соджиро нужны были силы, чтобы работать и переносить тяжелые мешки. Он смочил полотенце и протер от запекшейся крови свое лицо. Воспользовавшись тем, что на кухне кроме него никого нет, Соджиро решил приготовить себе лечебный чай.
«Сейчас мне станет лучше, и я смогу поесть. - Думал он, выпивая чашечку сваренного чая. - Для чего я это делаю? Я, наверное, трус, раз не хочу умереть от голода и истощения. Такая смерть долгая и мучительная, а страдания при ней мне никто не облегчит. Мачеха не хочет, чтобы меня убили, и призраки ветра не приходят. Может быть, их не существует, и я их выдумал? Но я ведь слышу, как они кричат и воют по ночам, рассказывая о своей смерти. Один из них был воином и умер от стрелы, пущенной ему в глаз; кого-то рассекли мечом пополам; а кому-то отрубили голову. Испытав жуткую боль, они были счастливы принять быструю смерть. А я готов пожертвовать мигом нечеловеческих страданий ради вечного холода и пустоты? Не знаю. Может быть, нет, и поэтому призраки не хотят меня забрать, а лишь говорят, что когда-нибудь встретятся со мной?» Допив чай, он наложил в чашку сваренный рис и все-таки попробовал поесть. Аппетита по-прежнему не было, но Соджиро заставлял себя проглотить еду, чтобы найти силы переносить мешки. Внезапно на кухню зашла мачеха.
- Ты еще ешь? - Спросила она, недовольно смотря на улыбающегося Соджиро. - Прежде чем уйти, приберись здесь.
- Да. - Весело ответил он.
- Я твою птицу сожгла. - В голосе женщины начало ощущаться злорадное наслаждение. - Тот, кто ее тебе подарил, не знал, какое ты ничтожество. Если бы у тебя на лбу написано было, что ты незаконнорожденный сын проститутки, этот человек даже не подошел бы к тебе, а не то, что подарок сделал.
- Я знаю. - Соджиро произнес это, не убирая улыбки, но пересилить себя и проглотить очередную порцию риса он уже не мог.
- Жри давай быстрее. - Мачеха ехидно улыбнулась и вышла.
Соджиро отложил чашку с остатками каши и уткнулся головой в ноги. Ему было больно от тех слов, которые произнесла ненавистная женщина, но он был полностью с ними согласен. Поскольку есть Соджиро уже был не в состоянии, он принялся за уборку, а после вышел во двор, чтобы перенести, наконец, все рисовые мешки в амбар. Откуда недавно избитый до полусмерти мальчик брал силы, было неизвестно, но Соджиро носил мешки один за другим, не останавливаясь и думая о том, что хоть до ночи еще далеко, она все равно наступит и можно будет отдохнуть. Когда мальчик проходил мимо дома с очередным мешком на спине, его окликнул Гадзо и приказал немедленно зайти. Соджиро донес рис до амбара и побежал к брату.