Зато братья Соджиро были совсем не веселы и беззаботны, как обычно. В городке начало твориться что-то странное и пугающее. Повсюду были стражи порядка, допрашивали жителей и пугали их предупреждением о том, что где-то совсем рядом бродит опасный преступник, безжалостный хладнокровный хитокири. Братья бурно обсуждали происходящие события, даже не представляя, что разыскиваемый правительством человек спокойно отдыхает в их амбаре. Ведь из-за своей лени они там никогда не появлялись. А тот, кто знал не только, где находится, но и как зовут преступника, укравшего покой жителей тихого, провинциального городка, молча проносил мимо них тяжелые мешки риса. По дереву вверх и вниз бегали муравьи, выполняя каждодневный труд, имеющий большую значимость, но остающийся незамеченным для большинства окружающих, поскольку те привыкли к нему. Так же и Соджиро проходил туда и обратно по сотни раз за день, создавая условия для привольной жизни своих братьев, и при этом, оставаясь для них тенью, на столько естественной и обычной, что они не предавали ему значения. Но сейчас к Гадзо пришла мысль, что раз Соджиро не ночевал дома, то вполне мог что-то слышать и знать, куда скрылся преступник. Ведь ночью был убит один из стражей порядка, и это было совсем недалеко от их владений.
Остановив идущего с комедавара на спине Соджиро, Гадзо схватил его за воротник и начал допрашивать, не видел ли тот чего и почему не ночевал дома, когда закончил работу. Соджиро ничего не отвечал, лишь по привычке улыбался, смотря в лицо своего приходящего в бешенство брата. Тот отшвырнул его на землю и начал угрожать, а потом, схватил отцовский вакидзаси, принялся восхвалять свое мужество и способность самостоятельно справиться с разыскиваемым негодяем. Соджиро с испугом посмотрел на упавший рядом мешок, но не осмелился поднять его, пока брат машет оголенным мечем. Хочи, стоявший рядом, попытался утихомирить разбушевавшегося брата и посоветовал убрать вакидзаси, поскольку, когда оружие оказывалось в руках у этого идиота, обязательно случалась неприятность. Но Гадзо был слишком захвачен эмоциями и в порыве похвальбы разрубил комедавара. Закономерно произошедшая неприятность отрезвила Гадзо и вызвала веселость у Хочи. Зато Соджиро предстояло улыбаться вовсе не от смеха, потому что после случившегося на веранде появился другой брат и, увидев разрубленный мешок, стал требовать объяснений. Как всегда все шишки полетели на мальчика, автоматически обвиненного в порче имущества семейства. Брат никогда не орал просто так. Его громкая ругань всегда сопровождалась жестоким избиением, после которого Соджиро чудом оставался жив. Шишио же, все это время наблюдавший за происходящим из амбара, восхищенно смотрел, как мальчишка молча и без слез получает привычную порцию побоев и несправедливых обвинений.
- Твоя семья - довольно мерзкие людишки. - Произнес Шишио, когда Соджиро во время короткого отдыха пришел в амбар с бинтами и едой. - Отдаю тебе должное. Тебя били, но ты не проронил ни слезинки. Но я не понимаю, почему ты улыбаешься?
- Я не знаю. - Усмехнувшись, ответил Соджиро. - Я улыбаюсь, когда нервничаю или огорчаюсь, и делаю это так давно, что это стало привычкой. - Сидя на комедаваре, Соджиро положил руки на колени и спрятал свое уставшее улыбаться лицо. - Если подумать, это и правда странно. Раньше я не был таким. Когда меня обижали - я огорчался; а когда меня били - я сильно плакал. А однажды они все кричали. Кричали на меня и вдруг показались мне такими глупыми, что я не сдержал улыбку. Они так удивились, что перестали орать, и я продолжал улыбаться. Я притворяюсь, что мне нравятся ужасные вещи, которые они говорят мне. Даже если они продолжают меня бить, с улыбкой это кажется не так больно. Если я сохраняю улыбку, я чувствую себя победителем. Я не виню их. Ведь я - ненастоящий член семьи. Я - незаконно рожденный. И я не заслуживаю уважения, как другие. - Произнося это, Соджиро подумал, что теперь, когда Шишио узнает его происхождение, то будет презирать, как остальные, и сильно прижал голову к сложенным на коленях рукам, готовясь принять насмешку. Но произнесенные Шишио слова удивили его.