- Ты ошибаешься. - Ответил тот, заставив Соджиро поднять голову и изумленно посмотреть ему в холодные и уверенные в своей правоте глаза. - Обстоятельства твоего рождения не важны. Тебя не уважают потому, что ты слаб. Это главный закон природы: сильные выживают, а слабые гибнут. Выживает сильнейший. Сильные выживают, слабые гибнут. Никогда не забывай этого. Никогда.
- Сильные выживают, а слабые гибнут. - Проговорил Соджиро, запечатлев эти слова в своем пустом и израненном сердце.
Шишио добился своего. Он сразу увидел в Соджиро дух настоящего воина, обучив которого, можно получить оружие, могущее смести все на своем пути, расчистив своему господину дорогу к власти. Надо было лишь приручить его, сделать своей покорной собакой, лижущей своему хозяину ноги, но кидающейся разорвать любого, кто посмеет быть ему неприятным. Влюбить в себя мальчишку, окруженного грубыми идиотами, каждый день твердящими ему, что он - ничтожество, было несложно: всего лишь дать ему почувствовать себя важным и что-то значащим, и он будет готов идти на все, чтобы еще раз услышать слова, говорящие это. Приманка была закинута, и Соджиро жадно и с удовольствием ее проглотил. Теперь оставалось проверить, как он усвоил открытую ему истину. Шишио поднялся и, взяв свой красивый катана, протянул его Соджиро.
- Ты заслужил мое доверие. - Проговорил Макото, как сюзерен, награждающий своего вассала, за достойную службу. - Я благодарен тебе за верность и дарю тебе свой меч. Возьми его, Соджиро. Он твой.
Это был подарок куда более щедрый, чем бумажный журавль. И человек, его подаривший, сделал это не из жалости, а из благодарности. Соджиро почувствовал, что не просто значим, а достоин уважения. Взяв в свои руки, израненные от жесткой веревки переносимых им мешков, прекраснейшее во всех отношениях оружие, он не мог до конца поверить, что оно действительно теперь его. Казалось, это ветер сквозь сон поет ему новую сказку.
Вечер слишком резко переходил в ночь, и ветер нагло гулял по двору, распевая свои печальные и страшные песни громче, чем на чердаке, потому что тучи сгущались, предвещая бурю. Братья отдыхали в доме, весело болтая. Гадзо начищал лезвие отцовского вакидзаси, Хочи курил трубку, а их мать так же сидела рядом, наслаждаясь царившим в помещении уютом. Ее дети были сыты и согреты, в то время как сын Юми валился с ног от порученной ему неимоверно большой работы. Счастье бы и дальше щекотало желчное микроскопическое сердце мачехи, если бы не один из сыновей, вошедший в комнату с растерянными глазами.
- Гадзо, - спросил он, - ты не знаешь, где бинты?
- Я не знаю. Где-нибудь валяются. - Ответил Гадзо, продолжая начищать меч.
- Я обыскал весь дом, но так и не нашел их. - Произнес вошедший. - Я предполагаю, что Соджиро крадет у нас рис. Он постоянно хочет есть. Такой прожорливый! Неужели он крадет и бинты?
- Мы же бьем его каждый день. - Весело проговорил Хочи, вынув трубку изо рта. - Естественно, что ему нужны бинты.
- И все же. - Брат продолжил настаивать на своем. - У нас был запас на полгода, и весь пропал. Никому не нужно столько бинтов.
Гадзо, любующийся гладкой поверхностью отцовского меча, сразу, когда речь зашла о бинтах, вспомнил о разыскиваемом преступнике. Ведь полиция говорила, что тот сильно обгорел. Но это было простым напоминанием о неприятной истории, ничем не связанной с происходящим в его доме. А когда брат произнес, что никому не нужно такое количество бинтов, то воспоминание о преступнике всплыло вновь, но уже в сопровождении с очень даже неприятной догадкой.
- Эй, погоди! - Застыв с тряпкой у лезвия меча, произнес он. - Я слышал, что полицейские говорили, что человек, которого ищут, сильно обгорел, и поэтому нужно искать человека в бинтах!
- В бинтах? А-а-а! Мерзавец Соджиро! - Завопил брат, догадавшись, как связанно исчезновение бинтов у них в доме с рассказами полицейских.
А в это время Соджиро, совершенно не подозревающий о догадке своих братьев, сидел под навесом, думая о господине Шишио. После полученного подарка он каждый день, пока не видели братья, стал тренировать себя, пытаясь вспомнить и повторить стойку Шишио и то, как именно тот разрубил пополам стража порядка. Соджиро нравилось держать в руках катана и наблюдать за тем, как блестит его обнаженное лезвие, и какой красивый звук оно создает, когда, легко повинуясь его рукам, разрывает собой холодный воздух. При этом Соджиро не задумывался о том, что это не просто красивая вещь, а нечто, приносящее собой смерть и страдания. Ему лишь нравилось ощущать себя сильным и способным на нечто большее, чем служение презирающим его братьям. Он словно сам становился тем всемогущим и ни от чего независящим призраком, который пел ему песни на чердаке и звал к себе. Но сейчас был еще вечер. И хоть работа уже была выполнена, а тренировка завершена, Соджиро не спешил идти домой на чердак, не желая встречаться лишний раз с еще бодрствующими братьями и мачехой. Холод не щадил ни рук, ни босых ног, заползая под одежду и застывая на щеках, а мальчик продолжал сидеть под навесом и размышлять. Он пытался согреть израненные руки своим дыханием, но воющий ветер как будто не понимал желания Соджиро и с каждым порывом все сильнее замораживал их. «У меня болят руки. - Думал мальчик, смотря на свои красные ладошки. - Это от того, что я носил мешки. Должно быть, Шишио-сама очень больно. Шишио-сама меч нужен больше, чем мне. Я верну его, сегодня же. - Соджиро встал и направился туда, где спрятал катана. - Да! - Продолжал размышлять он, не давая ветру вставить свои мысли. - Может быть, я не такой сильный, как Шишио-сама, но я научусь быть сильным в другом!»