«Зря, сопляк, ты так стараешься. – Хватая первый мешок, подумал Задира. – Ты даже половины от нормы не выполнишь. Уж я об этом позабочусь». Оттащив первый мешок в общую кучу, Такэо тут же кинулся за вторым. Схватившись за него, он уже было рванул назад, как его настороженный слух уловил чьи-то приближающиеся к амбару шаги. Задира, опустив мешок, прижался к нему, чтобы спрятаться и проследить за помешавшим его планам человеком. Кто-то подошел к стопке странника и остановился. Такэо решил приподняться, чтобы подсмотреть, кто зашел в амбар. Но не успел он выглянуть из-за укрытия, как что-то большое и темное приблизилось к нему, потом все осветилось ярким, переливающимся светом и стало очень больно. Такэо упал навзничь и, приоткрыв глаза, увидел обеспокоенное, слегка улыбающееся лицо.
- Ты в порядке? – Спросил Задиру странник и приложил ладонь к своему затылку.
- Уухр. – Только и смог прохрипеть Такэо, соображая, что произошло.
- Прости. Когда я бросал мешок, то не видел, что ты там прячешься.
- Я … ох… я не прятался!
- Правда? Тогда что ты там делал?
- Когда комедавару кидываешь, будь осторожнее! – Поднимаясь, рявкнул Задира, от чего странник опять слегка улыбнулся. Такэо вплотную приблизился к путнику, сам не зная, что хочет сейчас с ним сделать: вбить в землю или разорвать пополам, ну уж точно не просто задушить или поставить под глазом синяк. Все это легко читалось в его разгневанных глазах. Такэо и сам хотел, чтобы юноша это увидел и испугался. Но у странника была совсем другая реакция. Ему это все как будто казалось забавным.
«И от чего он такой бесстрашный и самоуверенный? - Продолжая грозно смотреть на странника, подумал Задира. – Вряд ли он еще не понял, что я намеренно пытался его задеть и не спроста оказался за его мешками. Неужели думает, что я его просто запугиваю и не осмелюсь ударить? Черт! Мне и правда нужна эта работа!» Такэо еле сдержал себя, чтобы не убить странника, и, сжав кулаки, просто направился к выходу, по пути задев путника локтем. Странник слегка пошатнулся от удара, но смог поймать равновесие и не упасть. При этом он не произнес ни слова и не убрал своей беспечной улыбки, а лишь поставил ближе к стопке мешок, которым до этого ударил Такэо, и спокойно направился продолжить работу.
День подходил к концу. Птицы прятались в деревьях, между окутанной вечерним солнцем листвой, искали себе уютное место и мило щебетали друг с другом, досказывая произошедшее за день, прощаясь на ночь, готовясь ко сну. Ветер тихо созерцал вечер, уже приготовив воздух к ночи, сделав его прохладнее и легче. Солнце, превратившись в слиток рыжего золота, тихо уходило в землю, провожаемое пением звонких сверчков. Три удара в гулкий колокол оповестили рабочих о том, что ужин готов, можно наконец-то поесть и идти отдохнуть.
Странник последовал за толпой грузчиков к рабочей столовой, где его у входа встретил Ямада и сам господин Накагава. Оба были довольны работой путника. Накагава выразил свою благодарность за труд, а Ямада сообщил, что странник принят и может сразу после ужина занять пятую комнату, которую ему уже сейчас готовит к заселению служанка.
Путник поблагодарил их и вошел в столовую. Его сердцу было легко и спокойно. Он окинул взглядом большое помещение, восхитившись алыми лучами солнца, падающими квадратами на белые стены; полной грудью вдохнул в себя аромат, доносившийся из кухни, и признал, что это восхитительно; сел за аккуратный столик, где со вкусом были расставлены простые, наполненные гармонией приборы, и пропитался уважением к труду человека, который это создал. Спокойствием и умиротворением было наполнено сердце путника, пока в столовую не вошла девушка с подносом в руках. Она улыбалась, и эта улыбка отражала сияние темно-голубых глаз, похожих на утреннее, только что скинувшее рассветные краски, небо. Ее волнистые, золотые волосы, подобранные синей лентой, нежно касались плеч, одетых в голубое, усыпанное цветами, кимоно, и сама девушка напоминала нежный, хрупкий цветок, совсем не вяжущейся с окружающей ее обстановкой, точнее с окружающими ее грубыми и уставшими рабочими. Это точно была родственница господина Накагавы, скорее всего его дочь. И она была прекрасна от того, что с радостью помогала отцу и работала здесь вместо того, чтобы вдыхать в саду ароматы засыпающих цветов и слушать пение сверчков. Все спокойствие и умиротворение, наполнявшее странника, куда-то вмиг исчезло, что-то новое и неожиданное наполнило его пустые легкие, разлилось румянцем по белым щекам, пробежало мурашками по плечам и спине, и даже стало невыносимым, когда ее небесные глаза посмотрели вглубь него, коснувшись самого центра его спавшей души. А еще через мгновение эта девушка подошла и поздоровалась, от чего путника парализовало током. Он никогда не терялся, был спокоен, всегда знал, что делать. А сейчас странник даже не понял, что произнес. Кажется, поздоровался, поблагодарил… Кажется, все в порядке, раз она не отреагировала насмешкой или удивлением, а спокойно поставила блюдо на столик и ушла. Путник застыл, провожая ее взглядом, не сразу опомнившись, где он. Что-то произошло. Ему стало плохо и неуютно от того, что он почувствовал. Страннику отчаянно захотелось вернуть себе спокойствие и легкость. Он принялся быстро ужинать, чтобы скорее отсюда уйти, но его глазам хотелось еще раз увидеть это небесное создание и смотреть на него, не отрываясь. Из-за этого путник уставился глазами в тарелку, боясь увести взгляд хоть на сантиметр в сторону. Но тогда его уши начали старательно прислушиваться ко всем даже незначительным звукам, чтобы знать, где сейчас эта владелица голубого неба и что она делает.