Еще немного подумав, охранник решил, что версия о наивном богатом сынке, сбежавшем из дома в поисках приключений более правдоподобна. И даже если его догадка не верна, вряд ли у этого противоречивого юноши плохие намерения. Ведь тот, кто способен на такой взгляд, мог бы не тратить свое врем на препятствующую цели охрану. Но юноша не проявлял никакой решительности к нападению и даже на какое-то мгновение показался растерянным. Словно не знал, как правильно вести себя в подобном диалоге, и от этого прятал свою неуверенность за привычную для себя маску властного человека.
- Тебе повезло. – Продолжая стоять с сомкнутыми на груди руками, строго проговорил охранник. – Ямада-сама еще во владениях, и ты успеешь поговорить с ним. Я позову служанку, и она проводит тебя к нему.
***
«Я женился потому, что быстро разбогател и мне стало скучно. Я посчитал, что должен о ком-то заботиться, помимо своей торговой лавки. Но я никогда не любил свою жену, и в итоге сделал и ее, и себя несчастными» - вспоминала Юми слова Сэты Каташи, сказанные в тот день, когда она призналась Хидэаки в своей холодности и выбрала судьбу, за которую когда-то осуждала свою мать. Сэта говорил, что ему казалось, будто он спал и только после встречи с Юми смог проснуться и по-настоящему ощущать настоящий мир. Девушка слушала его тогда и думала о Хидэаки, как сделала ему больно и что совсем не жалеет об этом. Потому что не будет связывать себя с человеком из-за обещания или скуки. И потому, что тоже только сейчас начала ощущать жизнь по-настоящему.
Но так Юми думала в тот вечер, а сегодня ее терзало отчаяние. И не только от того, что она, отказавшись от своих убеждений, легко согласилась быть любовницей женатого мужчины, который каждый вечер встречаясь с ней, после возвращался домой к своим детям и жене. Думая об этом, Юми испытывала невыносимую боль, жгущую и прижимающую ее к самому дну глубокой бездны. И пусть Сэта Каташи говорил, что не любит свою жену, все равно уходил к ней. К той, кто подарила ему четырех сыновей, кто просыпается с ним каждое утро, кто готовит ему завтраки, стирает и чинит его одежду… А Юми не имела права проявить к нему подобной заботы, и ей лучше было и не мечтать подарить ему однажды сына. Ведь какая судьба будет ждать того? Даже если Сэта бросит семью и останется с Юми, на чужом несчастье счастья не построить. Она не имеет права отнимать у семьи мужа и отца. Надо было остановиться, отказаться от этих чувств, но Юми не могла это сделать. И каждый вечер она тонула в этой запретной любви, зная, что ночью ее опять будет жечь ревность, тоска и гнев на саму себя. Девушка все чаще стала вспоминать свою мать и жалеть, что когда-то осуждала ее за подобный поступок. Тогда Юми была слишком глупа и наивна, и не понимала, насколько сильны бывают чувства и на что может оказаться готов человек ради нескольких часов обреченного на гибель счастья.
Но, может быть, еще есть выход? Возможно то, что Юми поняла вчера, все изменит? Девушка сидела напротив пришедшего к ней вечером Каташи, и тонула в этих размышлениях, совсем не слушая, о чем он говорит сейчас. Заметив, что рассказ о забавном случае, который произошел с ним сегодня, не вызывал у Юми никаких эмоций или хотя бы изменения в лице, Сэта замолчал, и девушка тут же вернулась в реальность.
- Вчера тебе было нехорошо, и сейчас ты далека от меня. – Еще немного помолчав, проговорил Каташи. – Ты была у врача и думаешь о поставленном диагнозе? Что он сказал тебе?
- Все в порядке. У меня слабое сердце, но я и так знала об этом. Мне нужно больше прогулок и меньше волнений. В том числе и твоих волнений.
Каташи нахмурился и опустил голову, о чем-то серьезно задумавшись. Юми стало не по себе от возникшей в комнате тишины. Тусклое колыхание лампы разбавлял лишь шум ветра, злорадно пропевший за окном. Почему-то именно злорадство услышала в нем девушка. Она медленно поднялась и принялась ставить на поднос посуду после съеденного ужина.
- Я должен уехать на пару месяцев. – Решительно произнес Каташи и резко поднялся. Это удивило Юми и в то же время обрадовало. Сэта заметил ее реакцию, но не стал спрашивать. Он заставил ее опустить поднос и крепко обнял. – Я не позволю никому и ничему заставлять тебя переживать. Ты – все для меня, и я сделаю что угодно, чтобы наполнить тою жизнь радостью. Прошу, только дождись меня.