- Ой!.. Ты здесь чего?
Эрник снова поклонился и повторил те же слова.
- Ага! - сказала девушка и шмыгнула в соседнюю дверь. Потом высунулась оттуда и сказала: "Заходи".
Эрник зашел в комнату, низко поклонился хозяину, мужчине средних лет и с такими же красными воспаленными глазами, как и у той толстой женщины.
- Ну, чего надо?
- Мой хозяин просил передать, что ему нужно заказать сапоги из красного атласа.
- Что?.. Издеваешься, щенок!
Эрник испуганно вздрогнул и попятился назад.
- Нет, господин, нет. Мой хозяин сказал, что вы уже делали ему такие сапоги. Девять лет назад, на хуторе.
Мужчина, начавший уже подниматься с кресла, вдруг остановился и осмысленно взглянул на мальчика.
- Так он жив? - хрипло спросил Сапожник.
- Да, господин. Он велел мне сказать, что ждет вас сегодня вечером на противоположной стороне от трактира Старой Хохотушки. Там проулок есть.
- Знаю, - отрезал мужчина. - Буду сразу, как стемнеет...
- Ты, Хитрец, жив!
- Жив-жив, как видишь. А что, меня уже похоронили?
- Да, ходили такие слухи. Исчез ты слишком внезапно. Все и подумали, что, может, охота началась. Потом и Пиявка с Прыщом тоже исчезли.
- Пиявка? Вот как... И про него больше не слышно?
- Нет, Хитрец. Как в воду канул.
- Ну, ладно. Я к тебе по делу. Видишь листочек?
- Ну...
- Это хачху. Богатенькие выкладывают за такой листочек чуть ли не серебрянку. У меня есть две тысячи таких листочков.
- Это...
- Не считай. Я отдам их по полсеребрянки. Купец на них вполне хорошо заработает. Продам через тебя. Твоя доля десятая.
- Пятая!
- Не спеши жадничать, Сапожник. Десятая доля - это два с половиной золотых.
- Пятая!
- А ты подумай своей головой, Сапожник, с чего это я к тебе обратился. Мог бы и сам купца найти и продать. Всё было бы мое. Продал, получил денежки и прощай купец! Зачем ты мне нужен тогда? А затем, Сапожник, что я еще привезу листочков, да поболе этих. И все буду толкать через тебя. Тут речь идет не о золотых, а о десятках золотых. Заживешь как богатый купчина. Дом, а то и поместье, с наложницами. А? Впрочем, ты ведь не один в Гендоване. Других можно найти, которые и за меньшую долю согласятся. Десятая доля или я ухожу!
- Согласен, - прохрипел Сапожник.
- Тогда найдешь купца, да скажешь ему, что через три месяца будет еще товар, и побольше этого. А встретимся мы с тобой через три месяца не в Гендоване. Есть такой трактир на западном тракте. Там еще рядом мельница стоит. Поэтому трактир называется "У мельницы". Вот там и будешь меня дожидаться. А сейчас держи пару листочков, покажешь купцу, пусть попробует... на ком-нибудь другом. О встрече договоримся через мальчишку...
Спустя четыре дня Хитрец, кутая лицо в теплый платок, подходил к гендованскому рынку рабов. Хитрец решил, что следует подкупить еще пару ребятишек. Вместе с Эрником их будет трое, значит, вдвое быстрее они смогут собрать новый урожай листьев, срок начала которого должен подойти через месяц. Как раз они успеют к его началу. Но вчетвером управятся на пару седьмиц быстрее.
Из-за мороза покупателей на рынке почти не было, да и сами рабы стояли на зимнем ветру замерзшими фигурами. Рабов было мало, а мальчишек нужного ему возраста и вовсе оказалось всего несколько.
К Хитрецу подскочил продавец, чувствовалось, что он сегодня регулярно прикладывался к кувшинчику горячительного.
- Рекомендую, господин, вот двое мальчиков. Сильные, выносливые. Проданы родителями за долги. Этим летом на север прорвались орки, урожай собрать не удалось, вот их и продали.
- Так они новенькие? - Хитрец сморщил нос.
- Новенькие, всего два месяца, но я их лично выдрессировал. Очень послушные и исполнительные. И клейма уже поставлены, вам не придется разоряться на уплату за клеймение.
- А этот?
- О, господин, он уже три года в рабстве. Очень вышколен. Очень умелый. Служил в самой дорогой гостинице Гендована. Но этим летом на нее напали орки. Представите себе, орки! В центре города! Хозяина убили, а новый разорился, вот и продал всех гостиничных рабов.
Хитрец заинтересовался информацией. В самом деле, событие из ряда вон выходящее, такого на его памяти не было. Он решил расспросить маленького раба.
- Как тебя зовут, раб?
- Серри, господин, - мальчик, опустив глаза, низко поклонился.