Сашка пожал плечами, пытаясь сохранить невозмутимость, хотя внутри него всё кричало, готовое взорваться. Он ведь догадывался, для каких целей он нужен бандитам. Тогда, полтора года назад Пиявка всё ему обрисовал. И если бы не жадность мельника, Сашка уже был бы не Сашкой, а тем, кем его назвал Пиявка: Обрубком Сашки.
- Наверняка, лучше, - продолжал говорить Арубон. - Мешки тяжеленные таскать не надо. Какие у них мешки? И за свиньями не следить. Дрова порубить? А чего немного не порубить. Эх, жаль, не повезло тебе, не договорились.
- Да, не повезло, - ответил Сашка.
А еще три дня спустя мельник послал его с очередной партией муки в трактир. Как обычно, он перетаскал мешки в кладовку. По два трехпудовых мешка нес. Добился, что полгода назад решил для себя. Мускулы были как налитые. А ведь ему всего пятнадцать лет.
Перетаскал, потом пошел искать хозяина, чтобы сообщить, что его заказ выполнен. Вошел в трактир и на пороге столкнулся с Эйгелем.
- Ты!?
- Я.
1000 год эры Лоэрна.
Шемел, младший жрец храма Великого Ивхе стоял на причале Хаммия, главного города этой южной страны. Солдата он только что отослал с важным посланием на корабле, идущим в Атлантис. Главный жрец будет им доволен. Он сумел раздобыть очень важную информацию. Причем, дважды. В первый раз он послал одного из двух своих солдат в местный хаммийский храм с информацией о судьбе лоэрнской принцессы. А вот теперь второй солдат уплыл с информацией, пожалуй, еще более значимой: храмовники строят мощный флот!
Да, Главный жрец должен быть доволен его информацией, но ведь он не выполнил главного задания - не нашел нужный остров. Здесь, рядом с Хаммием, искать его бесполезно. Остается только путь на запад. Шемел стал бродить по причалу, пытаясь отыскать галеру, идущую в ту сторону. Но всё было не так просто. Две галеры готовились уйти по торговым делам на запад, только Шемелу показалось, что это не торговцы, а скорее, контрабандисты, а то и вовсе пираты. Уж больно вид у их капитанов был сомнительный. Да и слишком много вопросов они задали Шемелу. Куда едет, зачем едет, знает ли кто еще об этом, ну, и конечно, какова толщина его кошелька.
Нет, ехать с такими себе дороже. Перережут горло и в море. Деньги себе возьмут. Кстати, о деньгах. После этого капитана Агрего, кошелек изрядно похудел. С такой суммой куда-то ехать? Можно, конечно, но хватит ли денег? В дороге все может случиться. Да и одному ехать боязно. Достаточно вспомнить разбойничьи морды этих торговцев.
И Шемел решил отправиться для начала в местный храм Великого Ивхе. Там он пополнит кошелек в дорогу. Солдата своего найдет. Или по дороге встретит, раз на причале не оказалось. А может, и еще парочку солдат прихватит. Дорога-то дальняя, опасная. Местность дикая, все может приключиться.
Шемел довольно быстро нанял возницу с довольно удобной телегой и отправился к храму. Хаммийцы не очень жаловали жрецов и храмовников. Те ведь собирали человеческую дань. Обычно старых и обессиленных рабов, детей, еще не способных работать. Но даже эти рабы стоили денег, а хаммийцы были народом торговцев. Вот и получалось, что храмы отбирали у них их, пусть и медяшное, но имущество.
Дорога к храму заняла трое суток, которые вконец измотали жреца. Жаркое солнце нещадно палило, даже ночь не давала успокоения. Надо же, как живут эти люди! Хотя, они привычные с детства. Вот рабам с севера, действительно, не позавидуешь. Он, свободный, и то изнемогает. А каково им?
Первые два дня дорога была оживленной, навстречу постоянно попадались повозки, да и пеших людей было много. Вечером возница останавливался на специальных стоянках. Здесь, по его словам, можно было безопасно переночевать. То тут, то там стояли телеги, горели костры. На второй вечер к их костру подошла молодая девушка в рабском ошейнике. Довольно симпатичная, с каштановыми волосами и миленьким курносым носиком. Вот только какая-то вся измученная и неряшливая. Подошла и предложила себя. Шемел даже опешил. А девушка не отходила и упрашивала, даже чуть не разрыдалась. И просила сущие гроши: две медянки.
В другой раз Шемел бы не отказался, но после того происшествия со служанкой с постоялого двора, когда за то, что по его приказу хозяину двора отрубили руку, Шемела самого чуть не казнили, жрец стал осторожен со своими желаниями. Вот и сейчас не рискнул и прогнал огорченную девушку. А кто его знает, может быть, какая-то подстава?