— Ну и кислятина, где только такое делают? Сейчас выпьем этого винца и пойдем. Тебя, Срег, ждет приятная встреча. Семью твою, как и обещал, вытащил. Увидишься.
— Пошли скорей!
— Не спеши, на трезвую голову дело делать не следует.
— Но ты же сам сказал, чтобы я сегодня не пил.
— Пить и напиваться — это разные вещи. А выпить немного надо. Давай, доливай себе, мне и этого много.
Дождавшись, когда Срег допьет вино, Морэт встал, бросил на стол медянку и, не оборачиваясь, пошел к выходу. За ним следом бросился и солдат. Шли они долго, минуя череду грязных и почти пустынных улиц, хорошо, что луна светила, иначе не с одной грязной ямой им пришлось бы близко познакомиться. Их странствие по окраине Лоэрна закончилось на пустыре, где одиноко стоял невзрачный дом. Моэрт пропустил вперед солдата, и вошел следом. В доме находилось два человека. Внимательный человек вполне мог догадаться, что это люди опасной профессии и кровь на их руках для них обычное явление.
— Приведи ее, приказал Моэрт одному из них.
Человек с повадками наемного убийцы скользнул во вторую комнату, откуда появилась девочка лет десяти.
— Отец! — бросилась она к солдату.
Терпеливо дождавшись, когда солдат поговорит с дочерью, Моэрт сказал:
— Срег, у нас есть и другие дела.
— А где Фаэна и Лакас?
— Они в безопасности. Я держу свое слово. С дочерью поговорил? Ей нужно возвращаться. К Фаэне. А у нас с тобой еще дела.
— Какие?
— Отведи девочку к матери и брату, — приказал одному из двух его людей.
Дождавшись, когда они уйдут, Моэрт пошел во вторую комнату, пригласив туда солдата. В углу комнаты за грязной занавеской кто–то лежал и стонал. Моэрт обернулся к солдату и несколько театрально рванул занавеску. Срег ахнул. На полу лежал со связанными руками тот самый рабовладелец, который запорол до смерти его старшего сына. Рот его был окровавлен.
— Он твой. Можешь сделать с ним все, что захочешь.
После этого еще раз улыбнувшись, Моэрт вышел из комнаты. Вместе с оставшимся вторым своим человеком он долго сидел в первой комнате дома, случая бесконечное утробное мычание рабовладельца. Наконец, из проема комнаты вышел, пошатываясь, Срег. Он был весь забрызган кровью. Глаза солдата лихорадочно горели.
— Выпей маленько, это не такая кислятина, как в харчевне. Но много не дам, завтра у тебя время возврата долга. Ты его убил? Знаешь, что по закону положено? Смерть у храмовников. Не бойся, я тебе помог и еще помогу. С семьей твоей все будет хорошо и тебя за убийство простят.
— Как? — хрипло спросил Срег. Чувствовалось, что он плохо понимал о чем шла речь, взгляд у него все больше и больше туманился.
— Завтра король будет на центральной площади. Скажи ему, что ты отомстил за убитого сына, скажи, что ты солдат, покажи свой меч. И король поймет. Простит тебя. Я тебя не обманывал и завтра все будет так, как я говорю. Только слушайся меня. Ты будешь слушаться?
— Да…
— Хорошо. А сейчас спи.
Срег быстро уснул, растянувшись на циновке на полу.
— Следи за ним. Завтра утром твой напарник Бурон принесет ему чистую одежду, пусть переоденется. И перед тем, как выйти, дашь ему пару глотков маковой настойки на вине. Но не больше, иначе опять уснет.
— Бурон со мной не пойдет?
— Нет, у него свои дела. И жди знака графа. Как только он его подаст, сразу же выталкивай этого болвана.
— Я все понял.
На следующий день, еще далеко за полдень, центральная площадь столицы королевства начала быстро заполняться народом. Ближе к полудню на площади появились аристократы Лоэрна вместе с семьями и в окружении собственных вооруженных отрядов. А затем в конце улицы показалась королевская колонна. В отдельной открытой карете ехал король Френдиг, возвышаясь на специальном помосте. Из–за этого помоста граф Тарен, стоящий рядом с ним, оказался лишь вровень с сидящим королем. Во второй карете ехала королева Аньтила с сыном и дочерью. Следом двигалась целая кавалькада из числа личной королевской гвардии и карет с придворными, их семьями и прочими, кому удалось пристроиться к торжественному выезду короля.
Чем ближе была площадь, тем королевская колонна замедляла свое движение, с трудом пробиваясь через столпотворение людей. Сидящий Френдиг благосклонно улыбался в ответ на бурю восторженных криков своих подданных. Зато граф Тарен недовольно хмурился. Наконец, карета короля достигла центра площади. Граф Тарен поднял руку, требуя тишины. Гул голосов стал затихать. Раздался голос Френдига: