— А ты встретишься только с орками–храмовниками. Уже завтра, в загоне для жертвенных рабов — услышал он сзади голос Дара. — За убийство свободного человека. Можешь убить и меня, но ничего не изменится, всё равно пойдешь в загон к храмовникам.
Бельмо стоял, зло ощерившись, потом убрал нож и процедил:
— Ты, Обрубок, сам сдохнешь в навозной куче. — И ушел в дом.
Сашка поднял Дара на ноги и спросил:
— А чего это он нас не убил?
— Бельмо большой трус, может обижать только тех, кто слабее его. Он сильнее Ловкача, но с ним не задирается: боится. Но больше всего он боится попасть к храмовникам. А вот подлянку устроить может, надо с ним быть поосторожнее.
А через два дня друзья, выходя в очередной раз от травницы, на соседней улице встретили Бельмо. Тот стоял около какого–то дома и не замечал ребят. Или делал вид, что их не замечает. Вечером в притоне, Бельмо сидел довольный и постоянно плотоядно усмехался. Но шуток в тот вечер почему–то не отпускал. Сашка на это внимания не обратил, наоборот, он был рад, что в тот вечер никто их с Даром не задевал. Только Дару все это очень не нравилось, но понять, что происходит, он, как ни пытался, так и не смог.
На следующий день, после обеда в трактире, друзья снова пошли к травнице, лечение помогало, язвочки и коросты заметно уменьшались. Возле дома травницы их окружило пять мальчишек, двое примерно их возраста, двое на пару лет старше, а один, здоровяк, и вовсе выглядел лет на двадцать.
— Это ты, что ли, папочка Обрубка? — обратился тот к Сашке.
— А ты откуда знаешь? — хотел ответить Сашка, но внезапно его обожгло мыслью с найденным ответом на незаданный вопрос. Бельмо! Точно, Бельмо. Он вчера их выследил, то–то вечером был таким довольным.
— А ты сам кто? — все–таки задал вопрос Сашка.
Здоровяк усмехнулся и достал нож.
— Это Бычара. Со своими, — вместо здоровяка ответил Дар.
— Говорят, ты богатый. А делиться не любишь. И порядки свои устанавливаешь. А мы таких не любим. — Бычара кивнул своим ватажникам, те слаженно подхватили двух мальчишек под локти, и повели их в пустынный переулок.
— Кошелек, куртку, сапоги. Снимай, — приказал Бычара.
— И штаны. Они кожаные. Мне в самый раз будут. — Сказал один из двух погодков Сашки.
— Мне тоже снимать? — спросил Дар, на которого никто не обращал внимания.
— Кому нужно твое дерьмо, Обрубок? — ответил Бычара. — Живи и радуйся. Еще не нагадил в штаны? — мальчишки беззлобно рассмеялись.
— А ты чего стоишь? — снова обратился к Сашке главарь. — Давай шустрее двигай клещами.
— Нет, — покачал головой Сашка.
— Тогда зарежем.
— Режьте.
— Смелый что ли? Мы ведь не ваша трусливая удача, которая только воровать может. У нас каждый месяц кого–то забирают к храмовникам. Зарежем и тебя. Обрубка тоже, никто и не узнает. А если и прознают, то мы попасть к храмовникам не боимся. Все там будем, судьба у нас такая.
Сашка стал расстегивать куртку. Бычара довольно кивнул головой. Дар коснулся своей культей Сашкиных рук:
— Подожди.
— Дар, неужели ты думаешь, что я из трусости? Но они тогда и тебя зарежут.
— Прости. Я не это подумал. Если ты сбежал от храмовников…
— Ты сбежал от храмовников? — Бычара удивился.
Сашка кивнул головой.
— Ну–ка расскажи!
— Забирайте, что хотели, а рассказ не для вас.
— Подожди ты. Да одень ты куртку. У нас что, своих нет? Расскажи лучше про храмовников.
Сашка рассказал про то, как его взяли в плен и отдали храмовникам, как они сбежали и как погиб Овик.
— Вот это да! — прокомментировал Сашкин рассказ Бычара. Нож он уже давно убрал под куртку. — А что ты не поладил с вашим Бельмом?
Сашка пожал плечами, а Дар сказал:
— Бельмо трусливое дерьмо. Хотел нас зарезать, но испугался, что за это попадет к храмовникам. Вот и решил вашими руками. Или ограбить до нитки или зарезать.
— Действительно, дерьмо. Вся ваша удача трусы. Кроме вас. Хотите ко мне в удачу?
— Спасибо, но мы не меняем друзей.
— Бельмо друг?
— Нет, но все равно не меняем.
— Как хотите. Но если передумаете, найдете нас, приходите. Приму всегда.
— Спасибо.
Бычара со своими ватажниками ушел. Сашка сел на землю. Его слегка трясло.
— А я ведь сильно испугался.
— Я тоже. Не за себя и наверное, не за тебя… Нет, не так… Понимаешь, Сашка, ты для меня как брат и я испугался, что это исчезнет. Понимаешь?
— Наверное, понимаю. Ты мне тоже как брат. Но я не знаю, что такое иметь брата. У меня их никогда не было. А у тебя?