Что же, они добились руками его прадеда разрушения старого Лоэрна и гибели жителей города. Прадед расчистил им место, теперь они могли спокойно продолжать раскопки дальше. Но орки, ни храмовники, ни тем более дикие не были замечены на каких–либо работах. Храмовники занимались перегонкой и охраной пленников. А все работы в их селениях делали рабы. А ведь, если храмовники производили раскопки на месте старого Лоэрна, то рабов не привлекали. Почему он так решил? Ответ лежит на поверхности: трех его людей, крепких сильных мужчин храмовники захватывают в плен. И вместо того, чтобы, надев ошейники, загнать их в старое подземелье, орки их вывозят и убивают. Какой же следует вывод: или храмовники в том селении никаких раскопок не делают, либо делают, но только своими руками. Тьфу, конечно, лапами. Почему сами? Боятся, что найденные артефакты пленные смогут как–то сразу же использовать.
Что же там могло еще храниться? Черный шар у него. Был еще серебряный череп, о котором перед смертью так сокрушался прадед. Что еще?
Черный Герцог перебирал артефакты, перекладывая их с места на место, и думал о том, что же могло произойти с оставшимися двумя отрядами, везшими найденные артефакты. Снова взял в руки длинный круглый жезл, заканчивающийся острым шпилем. Основание жезла было уже той его части, которая заканчивалась шпилем. Взял, положил на стол и потянулся к другой вещи. Жезл покатился по столу, делая полукруглое движение вокруг узкого основания. Острая часть верхушки коснулась черного шара, остановив свое движение. А шар неожиданно вспыхнул. Чернота внутри стала рассеиваться, появилась какая–то размазанная картинка. И герцог увидел четкое изображение четырех солдат, усталых, измученных и грязных. Двое из них были явно ранены, грязные повязки хоть и плохо, но выделялись на кольчугах воинов.
Черный Герцог впился в изображение, непроизвольно подсказывая: давай, давай еще! И изображение не исчезло. Солдаты остановились у какого–то большого дерева, слезли с лошадей и двое из них, достав мечи, стали рыть землю неподалеку от дерева. Рыли с остервенением. Двое других пытались им помочь, но раны были, видимо, серьезные и сменить первых двух так и не получилось. Они только могли отгребать вырытую землю в сторону. Когда яма была вырыта на две трети роста человека, солдаты вылезли из нее, подошли к одной из вьючных лошадей и сгрузили из нее деревянный сундук. Открыли крышку, и у герцога перехватило дыхание: артефакты, это были артефакты. Он лихорадочно метал взор по содержимому сундука, стараясь найти серебряный череп, но так и не нашел. А солдаты, перебрав руками и полюбовавшись на сокровища, положили их обратно в сундук, захлопнули крышку, а затем один из них спрыгнул в вырытую яму и принял из рук другого сундук. Затем вылез из ямы и все четверо начали ее закапывать. Остатки земли зачерпывали двумя запасными шлемами, вероятно, оставшимися от погибших солдат, и выносили землю далеко от дерева, разбрасывая ее вокруг.
— А где же серебряный череп? — вспыхнул вопрос в голове герцога. И тут же картинка колыхнулась и сменилась на новую. По равнине в атаке мчались два десятка солдат, им навстречу шла вражеская лава, намного их превосходящая в численности. Но у троих солдат, видимо были в руках те самые гномьи мечи. Один удар и меч врага ломался, второй удар и враг падал с разрубленными доспехами. Но вот один из трех солдат, получив арбалетным болтом в грудь, вылетает из седла. Затем гибнет второй, третьего окружает десяток врагов, двое из них падают, но и солдат с разрубленной ключицей сползает с седла на землю. Удар секирой и солдат гибнет.
На равнине тем временем продолжается сражение, но солдат его прадеда, а это они, как догадался герцог, становилось все меньше и меньше. Наконец, последний из них падает бездыханным. Враги ловят разбежавшихся лошадей, роются в седельных сумках. И в руках одного из них появляется серебряный череп. Воин радостно кричит, это видно по его губам и улыбке. Он передает череп старшему рыцарю, судя по плохо видимому гербу на его доспехах, какому–то барону. Тот любуется на находку, ее передают из рук в руки несколько человек, скорее всего, рыцарей из отряда барона, а потом серебряный череп исчезает в седельной сумке барона. Черный шар медленно тускнеет и становится вновь черным.
Герцог схватил жезл и прислонил его острый шпиль к шару.
— Ну! Ну же!
Но ничего не произошло. Он стал вспоминать, что было перед тем, как появилось изображение. Как положил жезл на стол, крутил его, требовал, умолял показать еще что–нибудь. Затем он вспомнил, что шар сменил изображение после того, как он пожелал узнать, где находится серебряный череп. Он задавал вопросы вслух и молча, но ничего не выходило.